— Правильно ты этого сноба наказал. Если бы знала, что это какая шишка, а не честный наемник, ни за что бы к нему не подсела.
— А за что ты его в грязи изваляла?
— Ты, наливай, я сейчас расскажу. Понимаешь, когда я узнала, что провела несколько ночей с человеком, равным мне по положению, и которому, я так надеялась, нравлюсь, я подумала, что он ведет меня в сад, ну который я потом разнесла. Я думала, он мне предложение сделать хочет. В принципе он его сделал… Если бы он сказал, что я ему не безразлична, то я бы согласилась. Я бы пошла за ним на край света…. А он стал говорить, как выгоден был бы наш союз для Каравача, для его рода. Что после заключения такого союза и рождения детей Каравач может потребовать себе полноправного одиннадцатого места в союзе. Как можно было бы повернуть в нужную городу сторону политику Союза. Пока я была для него простой наемницей о том, что от наших развлечений могут быть дети, ему и в голову не приходило, а зачем они ему, собственно. А как узнал, к какому роду я принадлежу, так сразу поинтересовался — нет ли последствий? Он хотел МЕНЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ и не только меня, но и МОИХ ЕЩЕ НЕ РОЖДЕННЫХ ДЕТЕЙ на пользу, нет, не своему роду, это было бы еще простительно, а для возвышения Каравача. И не скрывал этого, сволочь он, ваш сейн. А я ничем не обязана Карвачу, я вообще тут четвертый день и я тут не прописана. Давай выпьем… Давай выпьем за разочарования, чтобы они делали нас еще сильнее.
Выпили, стало совсем хорошо, даже захотелось закусить, благо на стойке что-то стояло. А еще захотелось спеть. В углу то-то тренькал музыкант. Сфокусировала на нем зрение, вот зараза, то один, то много, а какая разница, сейчас я могу и с оркестром спеть. Вот ведь странно, будучи в этом теле я еще ни разу не пыталась спеть и даже не знаю какой у меня голос. А какая разница, не на сцене же…
— Ну — ка иди сюда. — И пальчиком так подманиваю музыканта. Не идет. — Мара приведи их, только нежно. Щас спою…
Мара привела одного, остальные куда-то пропали, одного хватит.
— Значит парниша так, тетенька петь хочет.
— Что асса хочет послушать.
— Вот дурья башка. Асса хочет не слушать, асса хочет ПЕТЬ, сама. Твое дело маленькое, чтобы со второго куплета начал мне подыгрывать. Ничего сложного, все песни, что будет петь асса, можно сыграть в три аккорда. — На лице музыканта сомнения. — Если не справишься — скормлю демону. — Мара смотрит на музыканта плотоядно и облизывается. Бедный музыкант судорожно хватается за свой инструмент. А как его, инструмент, называют? А какая разница, пусть будет гитара, хотя не похожа…
— Джург, ты меня уважаешь?
— Конечно, уважаю.
— Тогда давай выпьем, со мной. Давай за слабый пол, за мужчин.
Эх, хороша у орка огневка.
— А вот сейчас точно спою. — С ужасом понимаю, что местных песен я не знаю, НИ ОДНОЙ. А петь хочется спасу нет … буду петь что знаю, на великом и могучем.
— Эх, мороз, мороз … — ну и далее по тексту… Молодец гитарист со второй строчки стал подыгрывать. И голос у меня хороший, громкий, а остальное не важно. Жалко песня быстро закончилась. Ик…
— А о чем песня, асса?
— Мороз, степь едут купцы, ик…, замерзают. Одни готовиться помереть, и дает второму, ик… предсмертный наказ, ик… Ты… это… ик, попить дай, а то песня, ик … в голе застряла, ик…
Дальнейшее помню смутно, еще пели, еще пили. Напоили еще и музыканта, и петь без аккомпанемента стало скучно. Решила отправиться в номер, не… не наверх, в гостиницу… Встаю… Трактир шатается, музыкант на полу спит в обнимку с … гитарой. Орк на ногах держится, но тоже с подпоркой. Все пора уходить …
— Мара, иди сюда, понесешь меня домой в номер, и не дай тебе боги меня уронить… — падаю вперед с расчетом упасть на спину собаки.
Глава 8
На меня льется вода… Боже, как пить хочется, во рту пустыня и кошки нагадили. Жадно ловлю потрескавшимися губами струйку воды. Пытаюсь пить лежа на спине, давлюсь, кашляю, открываю глаза. Перед глазами все плывет, поверхность, на которой я лежу, тихо покачивается и кружится. Из тумана выплывают недовольные лица ассы Зиты. Они злобно щурятся и что-то делают, в голове взрывается склад фейерверков, сразу хочется блевать, пить и писать. И не понятно чего больше, но в любом случае это все лучше делать в удобствах. Мужественно пытаюсь встать, я на корабле … Только там может быть качка, не добегу…
Через некоторое время соображаю, что я все еще в гостинице, в комнате с удобствами. За дверью о чем-то вещает асса Зита, какой у нее недовольный голос. Ну, выпила немножко, но зачем же больного человека водой поливать. В праведном гневе вываливаюсь в комнату.