Завтра сяду и сделаю универсальное плетение, с учетом разницы температур в помещении и на улице, саморазворачивающееся и с внешним источником магии. Надо с Одриком посоветоваться, все же он будет мне эти амулеты делать. Надо все это в какую-нибудь форму привести, шкатулку или еще что. Подумать надо…
Отряд стражи, полковник Калларинг и пленный маг, варгов не гнали и поэтому въехали в город после наступления сумерек. Стражи поехали, кто по домам, а кто в казарму. Полковник и пленный маг пошли в допросную, им предстоял долгий разговор.
— Ну что асса Вордер, поговорим? Ваше нынешнее положение для вас, надеюсь, ясно?
Маг тяжело вздохнул и провел тонкими пальцами по лицу, словно сбрасывая с него усталость. Полковник достал из стола и активировал кристалл для записи допроса, утром писари все с кристалла перенесут на бумагу.
"А он сильно постарел, с тех пор как я его последний раз видел." Подумал про себя полковник Тайной стражи.
Да, годы не пощадили Черного ворона Каравача, но волос его по-прежнему был черен как вороново крыло. Чуть надломленные черные брови сдвинулись, углубив складку скорби на высоком чистом лбу, большинство магов могут похвастаться высотой своего лба, но не каждый высокий лоб прячет за собой достойный магический ум. Минуту назад опущенный лоб занял свое привычное гордое положение. Глаза, ну что глаза: глубокие, жесткие. Красотой не отличаются, но женщины, повстречавшиеся с Вордером взглядом, не в силах были забыть его. Только, как слышал полковник, маг не утруждал свою память сохранением их образов. Нос мага был вполне магический: чуть длинен, чуть крив, чуть с горбинкой, да чуток крючковат. В результате этих "Чуть" хоть и было многовато, но в такой удивительной пропорции, что нос, конечно, не придавал лицу обаятельности, но демонической притягательности — О, ДА! От крыльев носа к губам проложили путь две глубокие морщины, безвозвратно похоронившие юность его щек. Губы, тонкие настолько, что верхней почти не было. А вот нижняя, при всем ледяном спокойствии остального лица, умудрялась выдавать его настроение, его почти постоянное надменное раздражение уличной толпой, его капризное недовольство всем, начиная с самого себя, горечь его воспоминаний о чем-то в прошлом. Одежду маг носил исключительно черного цвета. И если сам полковник являлся черным по форме, то асса Вордер еще и по содержанию, казалось, что пеленки, которые мать заботливо шила ожидая его рождения, уже были черными, даже черным было молоко, которым она его вскормила. Его движения, речи и манеры были отточены до строгого холодного совершенства, никто ни к чему не мог придраться, только если к скорбной складке, никогда не покидавшей его лоб. "Черный ворон" Каравача, что же гложет тебя так долго? "
— Спрашивайте, полковник. Что вас интересует?
— Кто вас нанял?
— Видите ли полковник, все мы не без греха, большого или малого, но у всех есть. И когда к вам приходит человек и предъявляет доказательства, ваших прошлых грехов и грозит все это обнародовать, то не остается ничего другого, как выполнить его требования. Тем более, что в результате моих действий никто из людей пострадать был не должен.
— А как же жертвы?
— Отбросы общества, кому они нужны? Все равно бы скоро сами умерли, или их кто прибил бы в пьяной драке.
— Даже если это так, это все равно, по местным законам — смертный приговор.
— Я это знал, но ничего поделать не мог, на меня слишком давили.
— И кто же про вас так много знает? — Маг вздохнул и огляделся по сторонам.
— Полковник, а можно я обновлю местную защиту от прослушивания? Это что-то больно хлипкая…
— А справитесь? Асса вас сильно потрепала…
— Справлюсь, подождите минутку и все будет готово… — Маг явно боялся и сильно боялся, обновил защиту и уселся на место.
— Так кто же, асса Вордер?
— Я думаю, что это приходили от Великого магистра.
— Ого. А что же они таких слабых легионеров наняли?
— У легионера, чтобы выжить, прежде всего, голова должна хорошо работать. А кто в своем уме согласиться напасть на боевого мага уровня бакалавра, да еще и с демоном охранником, даже при условии отсутствия демона. Вот согласились самые глупые и жадные. Остальные отказались… это я слышал, когда с ними в засаде в лесу сидел.