— Джург, я смотрю сегодня у тебя все заполнено …
— Да не жалуюсь.
— Какие новости? Только мне обо мне никаких сплетен не надо, ладно… — Морда Джурга принимает хитрый и заговорщеский вид.
— А про сейна Вы сплетни послушаете?
— А про которого? У вас их тут, как комаров в топях.
— Конечно про того САМОГО.
— Ну, раз про САМОГО, то давай.
— По городу ходят слухи, что сейн Калларинг сделал ребенка своей служанке! — В полном замешательстве переспрашиваю:
— Какой еще служанке?
— Ну, той рыжей, что он взял на работу в усадьбу сразу после бала…
Напрягаю расплавившееся от жары содержимое черепной коробки, но не сходится… Задаю уточняющий вопрос:
— И когда об этом стало известно?
— А вчера к вечеру, об этом уже весь город знает.
Еще считаю, и опять получается ерунда.
— А раньше она где работала?
— Вроде была подавальщицей в трактире у своего родственника…
— А сейн ее до этого, трудоустройства давно знал?
— Дык! он же мне не докладывается…
Еще думаю и считаю, не сходится …
— Ты знаешь Джург, я бы, на твоем месте, об этом не трепалась. Я так думаю, что полковнику Тайной стражи очень не понравится эта сплетня. И я в нее достоверность не верю… Нет, сейн безусловно мог сделать маленького служанке, но брать ее после этого на работу в усадьбу!
— А почему нет, самый удобный вариант. И для нее, и для него, кстати.
— Странные у вас порядки, мне не понять…. А вообще — это не мое дело… Давай кричи, чтобы обед подавали…
Спокойно пообедать и выкурить после обеда трубочку мне не дали. Только я набила трубочку и сделала первую затяжку, и собралась закусить дым сладким пирожком, как перед моим столом нарисовался какой-то тип.
— Позвольте представиться сейн Снорринг Дьо — Дален, младший. — И кланяется, де жа — вю какое-то. Милостиво киваю головой и одновременно стараюсь прожевать пирожок. Наконец могу говорить, представляюсь, не вставая с диванчика, пред прошлым визитером не вставала, и пред этим тоже не буду.
— Асса Анна аль Зетеринг. — И жестом приглашаю его сесть напротив, — Извините, Вы, кажется, сказали Дьо? Вы не имеете отношения к…
— К сейну Калларингу? Да, мы родственники, правда, неблизкие. Магро всегда отличались амбициозностью, властолюбием и солдафонскими манерами. Насколько я понимаю, вы асса Анна, уже успели это заметить?
— А у Вас надеюсь другие приоритеты?
— Да, Далены ценят утонченный вкус и изысканные манеры.
— Что ж, интересно…
— Асса Анна, наш род является одним из самых древних в вольном городе… — Это у них надо понимать все одно и то же говорить собираются. Перебиваю очередного жениха:
— Короче.
— Я пришел сюда с предложением объединить наши роды…
— Нет
— Нет?
— Нет, не хочу. Вы мне не нравитесь. — Он мне действительно не нравится. Слишком красив, не мужчина, а картинка ходячая, я на его фоне буду смотреться блекло.
— А можно узнать причину отказа?
— Сейн, Вы слишком красивы… — Самодовольно улыбается, значит, правильно отказываю.
— Это единственная причина для отказа?
— Да. — Самодовольно кланяется и уходит.
Пока мы тут политесы крутили, трубка погасла. Раскуриваю ее опять, не успела затянуться, снова:
— Позвольте представиться, Сейн Гамлинг Ал — Фулнир. — Еще один женишок спешит представиться.
— Асса Анна аль Зетеринг. — И взмахом трубки приглашаю его сесть.
— Асса Анна, наш род является одним из самых …
— Нет.
— Я пришел сюда с предложением объединить наши роды…
— Нет
— Почему?
— А просто так. Не хочу и все… — Ну не объяснять же этому старому, и какому-то неоднократно побитому молью типу, почему не хочу? Обидится, будет всякие гадости говорить… Да ну его. Жених оказался понятливым, надулся и ушел. Надо срочно докуривать и сваливать в номер, пока еще кто не явился. Сиеста — это святое, этому я еще у ассы Зиты научилась. Да и поработать в тишине надо, а то скоро придут с просьбой еще где кондиционер установить, а у меня ничего не готово.
Слух подвел старую смиз Тенире, она должна была еще задолго различить мерное позвякивание шпор хозяина, и спасаться. Спасаться любым возможным способом, даже в окно выпрыгивать, вопрос стоял о ее жизни или смерти. Но, она попалась, попалась под взгляд черного полковника, который не каждый бывалый контрабандист выдерживал. Взгляд пригвоздил ее к полу, лишил надежды на бегство. Полковник остановился за два шага до кухарки, и ее вытаращенные глаза различили пальцы, поглаживающие рукоять меча. Смиз Тенире повалилась на пол, скрипуче запричитала, заумоляла, подползла к ногам хозяина и стала целовать его сапоги, норовя оставить на них всю свою слюну.