— Ой, какой хорошенький. — И она, совершенно забыв об огромным пауке, рядом с которым она стояла, смело протянула руку к маленькому паучку.
Паучок ловко вскочил к ней на руку, покрутился вокруг нитяного браслета на руке девушки и ловко перескочил обратно. Торкана поднесла руку с браслетом к глазам и стала его рассматривать.
— Больше не боишься? — Мужской голос.
— Нет.
И опять пошла перекличка голосов, мужского, принадлежащего этому маленькому паучку и женского, большой паучихи.
— Она больше нас не боится!
— Не боится?
— Не боится… Не боится…
— Мы еще должны дать тебе противоядие.
— Дать противоядие?
— Дать противоядие… дать…
— Чтобы ты выздоровела.
— А она больна?
— Она отравлена.
— Отравлена?
— Укушена слугами, они были голодны.
— Голодны?
— Голодны, были голодны…
— Протяни руку…
— Протяни…
— Не бойся…
— Не боишься?
— Не боюсь. — Весело ответила Торкана.
— Будет немного больно.
— Немного больно?
— Немного… Совсем немного…
Торкана еще раз, смело протянула руку к розовому паучку, он опять вскочил к ней на руку и по руке быстро вбежал на шею, помедлил мгновение. Девушка чуть вскрикнула, на ее шее появились капелька крови, а паучок уже успел убежать обратно, и зарылся в шерсть паучихи.
Девушка протянула руку к шее, но ее ноги ослабли, глаза закатились, и она обмякла на руках у Одрика.
— Что вы с ней сделали? — Одрик
— Мы ей помогли, мы ее вылечили.
— Ей надо поспать.
— Поспать?
— Поспать… поспать…
— Отнеси ее в гамак.
— Сможешь?
— Сможет… сможет…
— Она поспит и все пройдет.
— Пройдет?
— Пройдет… пройдет…
— А если не пройдет? — Сквозь зубы прошипел Одрик, укладывая магичку на кажущееся хрупким, ажурное ложе гамака.
— Дадим ей еще противоядия.
— Дадим еще?
— Дадим… Дадим, но позже.
— Если с ней что случится, я сюда приду и все лапы поотрываю, и не посмотрю, что у вас слуг много. — Одрик.
— Поотрывает?
— Поотрывает, он может.
— Он может?
— Может… может…
— Правда может?
— Правда…Правда…
— Ах, какой смелый юноша
— Смелый юноша?
— Смелый, смелый…
— А какая они вместе красивая пара.
— Красивая пара?
— Красивая… Красивая пара…
— А он любит рыженьких, и они его.
— Красивая…
— Красивая пара…
— А когда вылечится, станет сказочно хороша.
— Сказочно?
— Сказочно, сказочно хороша…
— Вы тут не наглейте, у меня невеста есть… — Возразил Одрик беспардонным восьминогим, которые пытались вмешаться в его личную жизнь. Он все еще пытался уложить Торкану в качающемся гамаке поудобнее.
— Она не твоя невеста, не быть вам вместе.
— Не быть им вместе?
— Не быть… Не быть…
— А с этой рыжей вы красивая пара…
— Красивая… Красивая пара…
— Вот пристали со своими рыжими…Хватит! Я сказал! — Одрик.
— Ладно, хватит.
— Хватит?
— Хватит…Хватит…
— Только мы не причем, тебе так на роду написано.
— Написано? На роду?
— Написано…Написано…
— Быть вместе с рыжей.
— С рыжей?
— С рыжей, с рыжей…
— Лучше скажите, зачем надо было меня сюда, в Топи, приглашать? Что Вам от меня надо? И перестаньте все время повторяться, на меня все эти ваши повторения не действуют.
— Не действуют?
— Не действуют…
— Совсем не действуют…
— Хорошо…
— И пусть говорит, кто-нибудь один. — Одрик
— Хорошо.
— Хорошо?
— Хорошо, хорошо…
— Ну вот, опять… — Возмутился Одрик.
— Мы исправимся.
— Мы постараемся, мы так привыкли…
— Так, вернемся к началу. Что вам от меня надо? — Одрик.
— Мы хотим помочь. — Мужской голос.
— И чем же?
— Научить. — Женский голос.
— Нет, дать учителя. — Мужской голос.
— Так научить или дать учителя? — Одрик.
— Дать учителя. Дать? Дать, дать… — Привычная перекличка голосов.
— А если я не хочу никакого учителя? Зачем он мне нужен?
— Ах, у юноши проблемы. Проблемы? Большие проблемы…
— Нет у меня проблем.
— Юноша страдает. Страдает? Страдает, страдает… из-за многого страдает, давно страдает. Он никогда не видел своего отца. Не видел? Совсем не видел… Ах! бедный мальчик…. Бедный…бедный…
— А хочешь увидеть? Своих родителей? Вместе? Молодых и счастливых?