Тетушка Хелли в свое время очень постаралась, и благодаря ее стараниям Одрик всегда считал себя нежеланным ребенком. Он почему-то думал, что испортил матери жизнь, и что из-за этого у ее матери нет мужа, а у него отца.
"Может быть, конечно, что и в этот раз мне солгали, но непохоже… Мама была такая молодая и такая счастливая, а отец… Я никогда его не видел и не знал, как он выглядит. У мамы не было ни одного его портрета, только иногда она говорила, что глаза у меня не случайность, а от отца — в наследство, и что я, вообще, на него похож. А они, оказывается, были очень счастливы вместе, пусть и недолго…. А мой отец из сна очень похож на владельца меча, подаренного мне Анной. Неужели она подарила мне отцовский меч? Какая поразительная, невероятная удача."
Одрик лежал в гамаке, гамак немного покачивался… И Одрик думал о своей матери, о бабушке и об отце. И первый раз за многие, многие годы в его воспоминаниях не было боли, была только тихая грусть…
— Смотри, мальчик успокоился. — Мужской голос.
— Смотри, боль ушла. — Женский голос.
— Боль ушла? — Мужской голос.
— Боль ушла, совсем ушла. — Женский голос.
— Как ты себя чувствуешь, малыш? — Оба голоса хором.
От этих голосов юноша окончательно проснулся и выбрался из гамака.
— Я? Более — менее… — его взгляд остановился на соседнем гамаке, в нем, свернувшись калачиком, спала Торкана. На лице девушки проступал румянец, и блуждала счастливая улыбка. Одрик почему-то вспомнил ее разгневанную в длинном плаще, такую огненную, как он ее запомнил в своей лавке, когда продавал ей портрет.
— Нравится?
— Смотри, она ему нравится
— Он любит огонь.
— Любит огонь?
— Любит, любит.
— Ему надо отогреться, он совсем замерз один.
— Замерз? Один?
— Замерз, в одиночку легко замерзнуть.
— Она скоро поправится и будет такой как прежде.
— Совсем такой, как прежде?
— Совсем такой, даже лучше…
— Еще лучше, чем была?
— Конечно, огню, чтобы разгореться, нужен ветер.
— Нужен ветер?
— Нужен, нужен…
— Ей нужен ветер, а ему огонь…
— Как хорошо все сложилось!
— Хорошо… Хорошо…
— Мы просим прощения.
— Прошлый раз мы дали ей слишком мало противоядия.
— Поэтому она до конца не вылечилась.
— И это ее угнетало.
— Вы лучше перед ней извинитесь лишний раз, а передо мной-то зачем? Когда она придет в себя? — Одрик.
— Ей надо спать, много спать.
— Много спать?
— Много, много спать.
— Мы дадим ей еще противоядие.
— Еще дадим?
— Дадим, дадим…
— Так сколько она еще тут будет? — Одрик.
— Несколько дней.
— Несколько дней?
— Несколько дней, дней несколько.
Тут к Торкане подбежал один из слуг. Он ловко нес в лапах большой глиняный стакан с соломинкой. Взобравшись по стволу, он выбрал ветку, свисавшую к головке девушки. Спустившись на паутинке, завис над ее лицом и ловко сунул ей между губ соломинку, подождал, пока она попьет, так же ловко выдернул соломинку, подхватил стакан и убежал.
— Мы заботимся о девушке.
— Заботимся?
— Заботимся, заботимся…
— Мы приготовили тебе учителя.
— Учителя?
— Учителя, учителя…
— Я не хочу никакого учителя! Поучают, поучают… — Одрик.
— А он не будет тебя учить, пока не попросишь. — Женский голос.
— Пока не попросишь? — Мужской голос.
— Пока не попросишь, пока не попросишь… — Женский голос.
— Протяни ко мне руку. — Мужской голос.
— Ага, а вы за нее цап, и буду тут лежать, как … она. — Одрик недоверчиво. — А где этот… учитель?
— Вот, вот он. — Мужской голос.
— Не вижу. — Одрик оглядываясь по сторонам.
— Да ты не туда смотришь, вот он тут у меня… Подойди ближе не бойся. — Мужской голос.
Одрик неуверенно подошел поближе к Хозяйке, на ее голове опять заворочался, вылезая из ее шерсти Хозяин. Вот высунулось розовое тельце, вот показались лапки, а в лапках красивый, свитый из множества разноцветных шелковых нитей ремешок.
— Нравится?
— ЭТО учитель?
— Да, Учитель. Протяни руку, я одену его на тебя…
— А без этого никак нельзя?
— Нельзя. Протяни руку.
Одрик медлил. Нехотя он взглянул на ремешок и остолбенел, его узоры в точности повторяли рисунок того ремешка, некогда сплетенного его матерью. Как завороженный Одрик протянул руку к хозяину. Паучок ловко вскочил к нему на руку, в глазах мелькнуло что-то цветное и вот Хозяин уже сидит на своем месте.