Тут мне рассказали о книге одного мудреца…. Ты не удивляйся, я сам не читаю, но у меня много знакомых читателей. Мудрец написал:
" Все в женщине — загадка, и все в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью. Мужчина для женщины лишь средство; целью бывает всегда ребенок."
Думаешь, твоя мать любила твоего отца? Да, конечно, она любила, но она любила ЕГО в надежде на ТЕБЯ. И здесь нечему удивляться, не нужно здесь искать никакого подвоха, никакого женского заговора, этот глубинный смысл заложен Вселенной.
Истечения крови в дни Мариса, являются следствием не состоявшейся беременности. Все в её теле настраивается на зачатие, а оно не происходит. С кровью происходит очищение от омертвевшей ткани, не могущей жить без плода, очищение для нового витка ожидания, надежды на новую жизнь, на зачатие. Женщина несет ответственность за ребенка перед Вселенной, мужчина, видимо, должен нести ответственность за женщину.
Но чтобы произвести на свет новую жизнь, женщина сама должна быть полна жизни, она должна быть здорова. А Торкана была отравлена, яд мог бы передастся ребенку. Ее все это время не посещал Марис. Ты не можешь представить, как это тяжело для женщины. А сейчас Торкана освободилась от яда, и эта кровь как раз заявляет о ее выздоровлении. О том, что к ней возвращается способность выполнить главное предназначение женщины. Кровь, что ты увидел, не признак смерти, это возможность новой жизни. Ты зря испугался.
Одрик уже давно сидел на траве, опустив голову. Давно он не чувствовал себя таким болваном, просто пень пнем. Он сидел и молчал, отвечать было совершенно нечего.
— И мы не могли и не должны были оставлять ее в таком виде. Снять одежду у нас не было возможности, и мы ее распороли. Ей сейчас удобно, ты не переживай.
— Да, ей хорошо, — смог выдавить из себя Одрик. — Я…это… ничего у вас не повредил?
— Вроде нет. А что?
— Ну…. Я ведь действительно испугался, я думал, что…. В общем, извиняюсь.
— Дорогая, посмотри какой страстный юноша.
— Да, дорогой, очень страстный.
— Это он так переживал за девушку.
— Готов за нее даже драться!
— Дорогой, а ты готов за меня драться?
— Дорогая, я тебя умоляю! Зачем махать конечностями, когда можно пораскинуть мозгами?
— Конечно, дорогой, но ведь как романтично.
— Дорогая, тебе так нравится этот мальчик?
— Да, дорогой, он просто загляденье.
— Загляденье…. — розовый мудрец Топей потер лапками намятые бока, — "Еще чуть-чуть и размазал бы кишки по всей поляне. А ведь разумной расой называются."
Одрик стоял у гамака и рассматривал Торкану. Ее плечики так и оставались тощенькими, под тонкой кожей просвечивались синеватые венки. Но от девушки исходило тепло, ее согревал внутренний огонь. Исчезла синюшность и сухость кожи, волосы из жраво — рыжего перешли в густо — рубиновый цвет, губы стали влажными и заалели…. Лучи Андао, пробившиеся сквозь листву, ласкали ее, она едва заметно улыбалась мягкими теплыми губами…. Одрик наклонился и еле удержался, чтобы не коснуться их, он не мог при зрителях, пусть даже паукообразных. Но он почувствовал ее дыхание и дрожание ее ресниц на своей щеке….. Это было тяжело, но он заставил себя выпрямиться.
— Взгляни, дорогая, он стесняется.
— Да, дорогой, наш мальчик еще не разучился стесняться.
— Слушайте, — забеспокоился Одрик, — вот она проснется. И как она пойдет в поселок? Она же леди, она не может позволить себе разгуливать в простыне.
— Мы не подумали.
— Мы об этом забыли.
— Мы больше ни о чем не забыли?
— Больше ни о чем.
— Дорогой, что же нам делать?
— Да ни чего делать не надо, я схожу в наш дом и там найду какие-нибудь ее вещи.
— Какой заботливый юноша. — Женский голос.
— Заботливый, но успеет ли он до темноты? — Мужской голос.
— Я не боюсь темноты, — оскорбился Одрик.
— Нет, ночью сюда нельзя. — Мужской голос.
— Нельзя, совсем нельзя. — Женский голос.
— А разве уже так поздно?
— Да уж, наше загляденье, ваш обед давно прошел, ты и ужин рискуешь пропустишь. А ты все здесь стоишь, оторваться от нее не можешь. — Мужской голос.
— Как романтично, — Женский голос.
— Очень романтично, — Мужской голос.
— Тогда нужно бежать.
— Нет бежать никуда не нужно, — Мужской голос.
— А если она проснется ночью?
— Она проснется завтра. — Мужской голос.
— Это будет завтра, дорогой?
— Да, дорогая, завтра.
— Он ведь придет завтра, дорогой?
— А куда денется? Прибежит.
— Прибежит?