— Да, дорогая, прибежит, как миленький.
Одрик, наконец, смог отойти от гамака Торканы, распрощался с Хозяевами и быстрым шагом пошел в поселок. Он по обыкновению шел быстро, часть пути даже пробежал, хотя он и не боялся темноты, но блуждать в сумерках не хотелось. Да и пропущенный обед подгонял.
Гостеприимные оборотни не обманули его ожиданий, обилие ужина с лихвой компенсировало пропущенный обед. Но на ночь нажираться вредно! Да и в одиночку скучно, но никого из оддньюкаров пригласить не удается…. А! ну конечно, Одрик всегда знал самую компанейскую часть любого народа или расы — подростки. Правда местные подростки не меньше его габаритами, а то и больше, да ничего, разберемся.
Облюбовав плетеную корзинку, Одрик набил ее всякими всячинами и пошел разыскивать компанию, не страдающую отсутствием аппетита. Одрик с товарищами в славное время отрочества проводили летние вечера где-нибудь на лесном берегу, при свете костра, и сейчас он отправился к заводи.
И действительно на лесном берегу горел костер, вокруг сидела местная молодежь в разных ипостасях и оживленно беседовала. Когда Одрик подсел к костру и предложил угощение, большинство из звериной ипостаси предпочли обернуться. Уж девочки наверняка все приняли человеческий облик.
Их очень интересовала жизнь за пределами топей, и Одрик рассказывал все, что знал: про предприимчивых людей, про работящих упрямых гномов, про разухабистых орков, и пикантных эльфов…. Только про мореходов — гоблинов он ничего не мог рассказать, он никогда не видел ни их, ни моря.
Рассказы закончились уже за полночь. Подростки — оборотни разошлись по домам, Одрик остался один. Светлые луны были в противофазе, Мурана во второй четверти, а Марис уже начал убавляться. Но сейчас они оба были на небе и отражались в спокойной воде. И Одрик решил поплавать в одиночестве. Долго греб на спине, глядя на ночное небо, пока не понял, что заплыл далековато, потому что костерок стал еле виден, и повернул обратно.
После полудня следующего дня доехали до островка с источником. Это отдельный остров, на него нет мостов и дорог, и его стерегут слуги хозяйки.
— И как мне туда попасть? — Спрашиваю я у старейшины. Он уже принял человеческий облик.
— Мы планировали свалить пару деревьев на этой стороне, чтобы они упали верхушками на ту сторону…
Мне эта идея не нравится категорически. Мара в виде маленького гваррича сидит на мешке с моими вещами и взглядом выпрашивает у Юллита кусочек еды, он на ее взгляды не реагирует. Как бы ее саму случайно не съели… В зверином облике, она ему на один зуб, хап, и нет Мары.
— Мара, а ты если обернешься большим белым гварричем, меня на остров перенесешь?
— Тебя перенесу, а их не буду.
— Их не надо, она меня здесь подождут. Давай оборачивайся… времени мало…
Мара нехотя перелетает на другое место, выбирает его с расчетом, чтобы большой туше, в которую она обратится, было, где разбежаться и взлететь. Так же нехотя увеличивается и смотрит на меня:
— Ну, ты садись, полетели, пока ветер есть, с ним взлетать проще.
Цепляю мешок с вещами и тетрадочками за спину, лезу на спину к Маре — гварричу, когда села, сообразила, что держаться не за что. Срочно потребовала, чтобы Юллит снял часть упряжи с верхового оборотня и дал мне, а то свалюсь нафиг. Пока ее нацепили, пока приспособили, Мара все стонала:
— Давайте скорее, а то если ветер стихнет, я не взлечу…
Достала! Но как только я ей разрешила, она сразу пошла на взлет. Небольшой разбег, взмахи мощных крыльев и вот мы уже летим.
— Где садиться-то будем?
Хороший вопрос, однако.
— А посреди этого островка, где тебе удобнее.
— Вас поняла, иду на посадку. Ты … это там… держись покрепче.
Куда уж крепче… Я от страха так вцепилась в это подобие уздечки, что меня не оторвать. Ветер в ушах свистит, все качает, и обед готов вот, вот, вырваться наружу, очень просится. Чтобы не орать от страха, я еще в самом начале закрыла глаза, и пока не сядем я их ни за что не открою. Летать в самолете — это совсем не то, что на спине у живого существа, которое размахивает крыльями и полет напоминает американские горки, ощущения очень похожи, только страховки нет.
— Ты, это … слезай, прилетели. — Голос Мары заставляет меня открыть глаза.
Слава богам! Мы на земле! Мы долетели! Как же хорошо! Как же меня мутит…
кое-как слезаю с Мары. Она собирается уменьшаться. Спешу ее расстроить.
— Стой, оставайся в том виде, что сейчас.
— Это почему?
— А обратно я как полечу? Если ты сейчас уменьшишься, то сбруя свалится, понесешь меня в лапах.