— Куда вы дели Анну?! Что за демона мне тут подсунули!
Хозяева хором уверяют, что я и есть Анна.
— Неправда! У Анны нормальные ноги и одинаковые. Таких ног у людей не бывает!
— Одрик, спокойно! Сейчас все будет нормально. Только взрыва не устраивай!
Его бьет крупная дрожь, он растерянно озирается по сторонам, заплетающимся языком, спрашивает:
— Это не сон?
В три голоса заверяем, что он уже проснулся. Он недоверчиво, с опаской косится на мои ноги. Надо же какой эффект!
— Одрик, отважный ты мой, сейчас ты меня признаешь. Ты только отвернись, или просто глаза закрой — я оденусь.
Закрыл он глаза или нет, но одеваться надо. Пока женишок приходил в себя и изучал паутинный чулок, как доказательство реальности всего происходящего, я успела договориться с хозяевами о дальнейшем плодотворном сотрудничестве.
У Одрика после сна вид задумчивый и рассеянный. Он словно все еще спит или не верит, что уже проснулся. Пока идем к резиденции, пытаюсь понять и расспросить его, что же с ним произошло? Отмалчивается и продолжает о чем-то напряженно размышлять.
— Одрик, задумчивый ты мой, а что там с учителем? Ты теперь можешь у него учиться?
— Я его слышу… Когда я его спрашиваю, он отвечает, если считает нужным.
— А как его зовут?
— Не знаю…
— А ты спроси, а если не помнит, то выберите с ним имя, это улучшит ваши отношения.
— Думаешь?
— Знаю.
Остаток дня я отсыпалась и отдыхала в запас. На прощальный ужин нас решили побаловать сладеньким. Кроме всего прочего, оддньюкарка в летах преподнесла пирог с лесной вечерницей. Это была мать Арнори, благодарила за дочку и за внука. Потому что окажись ребенок неполноценным, Арнори могли бы запретить иметь еще детей. А это значит и супруг бы получил право оставить ее. С какой-нибудь другой, у него могло быть полноценное потомство. Тут в Топях тяжелая жизнь, тут не до жалостей и сантиментов. И еще она всем видом показала, что хочет сказать мне пару слов "без протокола". Оставляю "сладкую парочку" наедине с десертом, отхожу с бабушкой в сторонку, вешаю звуконепроницаемый полог.
— Даже не знаю, как сказать.
— Говорите как есть.
— А вот ваш друг, он нормально себя чувствует? Он столько добра сделал для моей дочери, мы очень переживаем….
— А почему он должен чувствовать себя ненормально?
— Понимаете, наши девушки, которые не замужем, они такие шутницы. Правда, как замуж выходят, шутки сразу прекращаются.
— А причем…?
— Они решили подшутить и пока вас, госпожа, не было, подмешивали ему в еду и питье корень "ночной зорьки". У нас тут такая травка растет, ее наши девушки используют как приворотное зелье, когда хотят приманить молодого оддньюкара.
— Так вот оно что!
— Но как это зелье действует на людей, мы не знаем, поэтому переживаем.
— Ничего, не волнуйтесь. Все в порядке. Ничего ему не сделалось, здоров как варг — производитель.
— Ой, ну слава Пресветлой! А то ведь, он же Великий маг, он словом убить может. Тут наш один случайно девушку вашу напугал. Так он ему только одно слово сказал, наш понял, что лучше уйти подальше. — Интересно, что это за слово было, хотя я догадываюсь.
— Словом? Убить? Ну, вообще-то может. И даже молча, ничего не говоря. Так что пусть держаться от него подальше. Он незлой, но если его зацепить…. Я бы тому не позавидовала.
— Значит, все обошлось?
— Да, все обошлось, не переживайте.
Чудные дела творятся. Глянула на парочку, аки голуби, волю дай, друг друга изо рта кормить будут. Повезло ж тебе, подруга. Да и женишок тоже не в накладе….
Поздним вечером прибежали пауки и принесли образцы чулок, несколько пар разных цветов и с разным креплением и плетением и на липучке и для пояса. Правда, пока только одного — моего размера. А еще шестнадцать носовых платочков с кружевами, четыре по четыре. И каждый квартет отличался от другого разными видами кружев. Красота!
Вечером 15–го Щедринца в дверь усадьбы Дьо — Магро кто-то постучался. Кайте заканчивающая уборку первого этажа дома поспешила открыть дверь. На пороге стоял импозантный высокий молодой человек, со светлыми, почти белыми волосами и веселыми зеленовато — карими глазами.
— Мне бы хотелось видеть сейна Калларинга Дьо — Магро.