— Да она же в ошейнике! Кто же рабынь в ошейниках еще и держит?
— Я тебе покажу "в ошейнике"… Она же маг, к тому же рыжая… думать надо… Всю рожу располосовала… Да я ей… Дрянь… дрянь… — И на Торкану посыпались пощечины, Господин был в бешенстве. Голова Торканы болталась из стороны в сторону, из разбитых губ потекла кровь.
"Жалко, если зубы выбьет… хотя какая разница, они мне уже не пригодятся", — всплывали остатки сознания в голове Торканы.
— Господин, остановитесь, вы попортите товар. — Подвывал из угла Хавир, девушку ему было совсем не жаль, сама заслужила, но если ей изуродовать лицо, то ее стартовая цена как лота на торгах сильно упадет, и его комиссионные будут меньше.
Господин уже и сам это понимает и нехотя останавливается.
— Привяжи эту дрянь к кровати, и рот ей заткни, чтобы не покусала случайно…
— Может лучше дать ей еще "пыли"? Она тогда опять покорной станет… и можно будет не привязывать.
— Да, пожалуй… И лекаря позови.
— Для нее?
— Для меня, дурак, мне надо лицо подправить…
Все ушли… Торкана понимает, что это не надолго… Она пытается разорвать цепь или снять ошейник, но магии нет…, а разве может тоненькая девушка руками разорвать крепкую медную цепочку? Опять приходит Хавир с двумя охранниками.
— Зря стараешься… Еще никому не удавалось снять рабский ошейник голыми руками. Держите ее…
Охранники крепко хватают Торкану за руки, а сутенер запрокинул ей голову и засыпал ей в ноздри какой-то порошок. Торкане сразу хотелось чихнуть, но он крепко зажал ее носик.
— Вот так… Вот теперь ты будешь хорошей девочкой….
Мир перед глазами Торканы вдруг потерял свои краски, тело снова становится чужим, и она опять смотрит на то, что с ней происходит со стороны, как абсолютно чужой и холодно — равнодушный наблюдатель…
Хавир отпустил ее нос, как экономный хозяин, промокнул платочком разбитые в кровь губы, и оглянувшись на дверь быстро и с неожиданно вырвавшейся наружу похотью облапал безвольное тело. Он бы еще что-нибудь с ней сделал, но один из охранников схватил его за руку:
— Ты чего… Сперва Господин, потом, если разрешит, то мы…
— Да ладно, только и пощупал немного… убедился что подействовало… от нее не убудет… О! чуть не забыл!
Хавир полез в карман, вытащил оттуда пузырек с темно — зеленой жидкостью и вылил его содержимое в рот Торкане.
— Пей, ну же! Пей, говорю! — Торкана давится этой горечью и заходится в кашле.
— Зачем? Разве порошка не достаточно?
— Нет, это совсем другое. Это я своим девицам даю, чтоб ничего не было. А то бы давно разорился на последствиях, а они после этих "проб" очень даже могу появиться.
— А твои девки, что сами не об этом не заботятся?
— Самому надежнее. А то каждая забрюхатевшая может искать защиты в храме у Двуликой, и что интересно, ее получить. А гневить богиню я не намерен, себе дороже…
— Она же вроде не для твоего заведения?
— Я работаю за долю от продажи. Если от нее сегодня что-то останется, Господин мне ее даст на месяц, на "откорм", пока караван в халифат соберется, а я умею с рабынями обращаться. Надо чтобы у нее хоть какой-то товарный вид был. А кому нужна беременная шлюха? Ладно, пусть поспит сейчас…. Чтоб наверняка подействовало. Пошли.
И опять никого и блаженная тишина… Перед глазами мелькают красивые цветные картинки, "О Пресветлая, как хорошо…". Ведь все это неправда, все это только сон, кошмарный сон… Я проснусь, и все это исчезнет… Телу уже не больно… легко и даже приятно…. Оно далеко, оно чужое… Все что там происходит — это не со мной. Это просто кошмарный сон.
Кто-то вдалеке кем-то командует:
— Повернись, вот, так … задом работай, работай кому, говорю… Хавир, дай ремень, вот тот широкий, чтобы кожу не попортить… Вот, так… Вот так… А теперь сверху залезай, быстрее, быстрее… Хавир, подстегни ее, чтобы быстрее двигалась… А — а — а… давай еще… Обед принеси… отдохну и продолжим… Вылей на нее воды… и пить дай… эти подстилки всегда после "пыли" пить хотят.
Тишина и темнота. Откуда-то сверху льется холодная вода… Пить, как же хочется пить… Торкана жадно хватает воду пересохшими и кровоточащими губами… Спина и ягодицы горят, и вдруг вновь обретенное тело болит, сильно садит между ног. Перед глазами все плывет и кружится. Где-то там вдалеке стоит стол, за столом кто-то сидит…, но это уже не имеет значения… уже ничто не имеет значения… хочется только умереть…
— Да, все же рыжие от природы темпераментные. Эх, если бы с ней да по ее доброй воле… Да они же все столичные гордые… Что бы еще такое придумать… А то что-то эта дрянь простаивает… О, придумал! Ну — ка Хавир, давай сними пробу с нашего товара, а я посмотрю. Ремешком ее постигаю, чтобы быстрее двигалась… — Господин выпил вина и ему уже весело.