— Сделала, но только для стандартного помещения. Когда оно квадратное или прямоугольное и окна по одной стороне. Для остальных случаев приходится вносить слишком много поправок. Вот если бы был компьютер, то можно было бы написать программку, которая бы все это рассчитывала, тогда можно было бы и не только это плетение унифицировать, но и многие другие. — Мечтательно закрываю глаза, вот чего мне в этом мире не хватает, так это компьютеров.
— А что такое «кампутер»?
— Компьютер, — я машинально поправляю.
— Не важно, так что это такое?
— Понимаешь, это очень полезная штука. — И, пытаюсь, в терминах этого мира, сформулировать — что же такое компьютер? Понимаю, для этого я еще мало выпила, наливаю еще по одной. — Давай за прогресс.
— Так что же это?
— Ну, это такая штука, которая может выполнять за своего владельца множество разных вычисление, причем в сложении, вычитании и прочих действиях он никогда не ошибается. А если ему задать определенные параметры действий, то он будет их выполнять. Причем всегда одинаково. Это очень помогает в разных сложных расчетах, ну и еще с ними играют, музыку слушают, и еще много всего разного. Жалко ничего подобного на Лари нет. — Тяжело вздыхаю.
— Почему нет? Один, по крайней мере, точно есть.
— ?
— Я тут недавно разбирал архив, что остался мне от мамы и бабушки. И среди прочих нужных и не очень бумажек я нашел каталог выставки сокровищницы совета магов. Он такой красивый и картинки там замечательные, я его в детстве любил рассматривать. Так вот в этом каталоге есть артефакт, называется «Магический вычислитель». Там даже его изображение есть, и коротенько свойства описаны. Только он уже много сотен лет как не работает, что–то там в нем сломалось.
— Одрик, да ты просто кладезь знаний, я потом у тебя этот каталог возьму посмотреть, хорошо?
— Да, конечно, мне он не нужен, я его не выбросил только потому, что это вроде как память о маме.
— Тогда давай помянем тех, кого нет с нами. Пьем, не чокаясь и до дна.
Одрик, морщится, но пьет до дна. А я себе мысленно делаю зарубку — зайти в библиотеку и почитать, что там есть про этот артефакт. Может где еще такой есть, а то лезть в сокровищницу совета магов как–то стремно, но до чего же хочется подержать в руках местный компьютер, аж ладони чешутся.
— Расскажи–ка мне, Одрик, как ты, пока меня не было, моих «женихов» разогнал.
— А так и разогнал, надоело мне, что они на меня пялятся, ну я и сказал им, что место занято. А когда они стали возражать, то просто скрутил их ветром и выкинул за дверь.
— О–о–о! — Теперь мне понятно мрачное выражение на лице Джурга, он их выкинул до того как они расплатились. — Ты никого, случайно, не покалечил, а то проблем не оберешься.
— Да нет, Марат, мужик такой в камуфляже, с которым я пил, пока тебя не было, сказал, что ушли они на своих ногах.
— Ну, тогда, давай за здоровье, их и наше.
Выпили, закусили. Эх, хорошо сидим.
— Одрик, раз уж ты завтра официально станешь моим женихом, то поведай мне, за что же ты дал полковнику в челюсть. Ты губки–то не криви, я собственно уже и так все знаю, мне просто нужно знать, твою версию событий.
— Он воспользовался беспомощностью моей девушки…
— Одрик, а если девушка, как ты говоришь «твоя», то почему ты сам о ней не позаботился? Деньги у тебя есть, а даже если бы их не было, ты мог пригласить ее пожить у тебя, или, по крайней мере, помочь найти ей приличную работу с проживанием. А ты ж палец о палец не ударил, а еще возмущаешься, что кто–то ей помог вместо тебя, предложил работу и кров.
— Но там же не только работа и кров, там еще и … — стискивает зубы, на еще ангельских щечках выступают красные пятна.
— Одрик, если полковник немного утешил девушку, которая наверняка решила, что ТЫ ее бросил, то, что в этом дурного? Ну, перестарался немного, ты–то вон вообще «птичку» получил, а сейн, с точки зрения аристократии, вообще ничего дурного не сделал. Так что нечего не зеркало пенять, коли рожа крива. Так что в том, что произошло, виноват только ты сам.
— Я конечно виноват, я понял. Нельзя было отпускать ее. Хоть и комнатушка крохотная, но разместились бы. Но почему она не пришла, ничего не сказала? Что–то здесь не так.
— А во сколько раз дом Дьо–Магро больше твоей домушки? Я не понимаю, чего ты хотел от служанки из трактира?
— Она не была мне служанкой, никогда не была! Ты ее не знаешь, не смей! — Опять завелся, в глазах просто электрическая дуга. Горяч, можно ожидать огня и дыма из ноздрей.
— Знаешь что, май дарлинг, я поражаюсь твоей наивности и идеализму, граничащему с идиотизмом. Не ищи глубокого смысла, там, где он лежит на поверхности. А если по–дружески, с горечью могу тебе сообщить, что тебя еще не раз постигнет разочарование, что ты еще не раз ошибешься в людях. Я сама набила не одну шишку, пока поумнела… просто поверь мне. А сколько раз за мужем была … лучше и не вспоминать.
— Ладно…. Может ты и права. Только кем ты меня обозвала, дерлингом каким–то?
— Здрасти, моя прЭлЭсть! Сам же хотел изучать язык моей родины. И это не обзывалка, а очень даже ласковое обращение. Так что и здесь ты ошибся. Давай, выпьем за наши, ошибки, чтоб их было поменьше.
Тост ему не нравится, обиделся, но пьет. Если пьет, то задумается, а если задумается, то глядишь, в следующий раз думать будет, о последствиях своих поступков и отсутствия оных.
— Одрик, завтра у нас с тобой первый ОФИЦИАЛЬНЫЙ выход в свет. У тебя одежка, положенная по такому случаю есть?
— Это что голубая что ли?
— Ты по патенту маг ветра, значит голубая.
— Не люблю я эти официозы…
— Я тоже не люблю, и синий цвет мне уже ВО где, но терплю, потому, как ПОЛОЖЕНО. Если ты занимаешь какое–либо положение, то будь любезен ему соответствовать, а если не можешь или не хочешь, то готовься к тому, что тебя уважать не будут. Прямо может и не скажут, но приглашать никуда не будут и за спиной будут пальцем у виска крутить и шептаться. Сейчас ты сейн, и маг, так что…. Придется завтра утром еще и по лавкам пройтись, тебя приодеть.
— Не хочу.
— А кто тебя спрашивать будет?
— Не пойду и все.
— Одрик, мне собственно наплевать, будут тебя уважать окружающие или нет, но ты будешь со мной, а мне моя репутация дорога. Если я появлюсь в обществе с мужчиной неподобающего вида, то … это плохо повлияет, прежде всего на меня. Лучшее украшение женщины это многообещающий, успешный и хорошо одетый мужчина. Успех напрямую зависит от положения в обществе. А я, честно говоря, завтра рассчитываю, что мне позавидуют все женщины Каравача, на меньшее я не согласна.
— Не хочу, не люблю я голубой цвет. — Вот ведь упрямец…
— Таки не любишь? А с ветром дружишь и по гороскопу ты Стерг, да ты должен вообще везде и всюду быть в голубом! Ладно, давай договоримся так: ты пойдешь со мной по лавкам и будешь на приеме одет, как положено, а я тебе расскажу, что за жест ты показал полковнику и как надо его делать правильно. А пока давай выпьем, за соответствие нас месту и места нам.
Выпили… Сидит, задумался.
— Ты закусывай, а то я еще на тебя магию тратить не буду. Давай, давай… Вот тут рыбка вкусненькая, с рыбкой из вашего рыбного ресторана на набережной не сравнится, но тоже очень даже ничего… Да, я еще свою приятельницу на фуршет пригласила, ты не возражаешь?
— Да хоть приятеля, я не возражаю. — Каждый закусывает… мальчик напряженно думает, но любопытство побеждает. — Хорошо, я согласен.
— На что ты согласен?
— Ну, это… пройтись завтра по лавкам, одеться, как положено и вести себя соответственно.
— Договорились! — пожали друг другу руки.
— Рассказывай, что это за жест такой страшный.
— Он не страшный, и вообще, есть несколько вариантов интерпретации этого жеста. Он означал разное у разных народов и в разные времена. Мне больше нравится такой вариант, когда ты показываешь кому–нибудь средний палец, как ты показал полковнику, то ты как бы …э–э–э … приглашаешь помериться с тобой размером «перца», и сразу заявляешь, что у тебя он больше. — Глаза Одрика медленно округляются. — Вот только не говори мне, что ты со своими друзьями, где–нибудь в бане не мерялись размерами своих … э–э–э … органов размножения. Все мальчики так делают!