— Вот, извольте взглянуть, Вам это должно понравиться. Здесь удивительный колЁЁр, какая гамма, какие оттенки…. Можно передать любую игру красок, любые полутона любые ощущения…
Мурлыкающую речь эльфа Одрик вынести больше не мог, он согласно мотнул головой и выскочил из шатра. Торкана расплатилась не торгуясь, переспросив у Одрика название улицы, попросила доставить по назначению в его лавку.
— Ах! — Всплеснул тонкими пальчиками потомок гордых эльфов. — Так это и есть тот самый «мастер сновидений»? Наслышаны… наслышаны… Ну что же Вы меня не предупредили, — вздохнул он, «потупя очи долу».
Мы с Марой уже довольно долго бродили по Каравачу, время от времени она останавливается перед некоторыми домами или лавками, но подумав, идет дальше. В какой–то момент, мне показалось, что она взяла след, во всяком случае, наше движение по городу стало более быстрым и целенаправленным. Судя по карте, что я помню, за этим каналом город должен закончиться. Официально он закончился, началась слободка, трущобы, грязные и вонючие. Даже не думала, что тут может быть такое. Домишки, сколоченные из гнилых досок, вместо крыш, рваные куски бывших ярмарочных шатров, грязь и грязные люди, на меня косятся, но напасть не решаются, если бы была ночь, то напали бы давно, а так, только провожают голодными глазами.
«Мара, ты уверена, что нам сюда?»
«Уверена.» Мара плечом открывает дверь какого–то сарая. Внутри почти темно, через прорехи в крыше прорываются лучи Андао. Кругом кучи грязной одежды и вонючей, ношенной обуви, нагромождения мебели, почти целой, связки мятых кастрюль и чайников. Мара идет в угол, там груда каких–то тряпок, кусков веревок и медного лома. Но она уверенно лезет куда–то в глубину этой кучи и вытаскивает грязный, покрытый ржавчиной меч, с обглоданной мышами костяной рукоятью.
«Вот, вот об этом он мечтал.»
У меня на лице обоснованные сомнения, но я беру меч в руки. От рукояти почти ничего не осталось, держать его в руках неудобно, но баланс хороший, интересная форма. И он, для своего размера, очень легкий и какой–то … покладистый. Сестры ревнуют, не волнуйтесь девочки — это подарок.
— Эй, хозяин! — Из угла показывается, кто–то даже не очень грязный, а скорее, потертый и помятый мужичок с клочковатой бородкой и лысый, как яйцо. — Сколько хочешь, за этот кусок железа?
— За этот замечательный меч?
— За это кусок ржавого железа.
— За этот старинный меч … пять серебряных крон.
— За этот обглоданный мышами кусок железа три серебряных кроны.
— Четыре?
— Три, или ищи, кто тебе здесь за эту ржавчину даст больше.
— Хорошо три. — И протягивает грязную ладошку. Расплатилась, завернула приобретение в какую–то валявшуюся тут же тряпку и поспешила побыстрее покинуть трущобы, как–то мне в них неуютно…
Прежде чем вручать этот «подарок» решила уточнить у профессионала, что же это такое я нашла. Может и вправду выбросить? Еле–еле обнаружила на ярмарке шатер старого знакомого, что делал ножны для сестер. Он уже переехал с самого края сектора ближе к середине и расположился почти на самом бойком месте. Жив, счастлив и всем доволен, наел румяные щечки, и дела у него, судя по всему, идут вполне даже хорошо. Сразу меня узнал:
— Благодетельница! Как я рад вас видеть! Неужели что–то не так с ножнами? Давайте я посмотрю и если что поправлю…
— Добрый день, мастер. С ножнами все в полном порядке… Я смотрю дела у вас идут на лад?
— Не жалуюсь. — Расплывается в довольной улыбке. — Заказов много…
— Я тут одну вещицу нашла, вы не могли бы посмотреть… и скоренько поправить рукоять, почистить и подобрать ножны. В общем, привести в надлежащий вид…
— Для Вас все что угодно, благодетельница.
Разворачиваю грязный сверток и кладу на столик ржавые остатки меча. Оружейник берет его в руки, озабоченно осматривает, ищет клеймо мастера, его нет, осматривает остатки рукояти, гарду. Достает набор для чистки и начинает любовно приводить оружие в порядок. Качает головой, цокает языком, глядя постепенно проявляющийся из–под грязи узор на клинке. Долго и любовно чистит гарду, разбирает остатки рукояти, подбирает новые костяные колечки и собирает все обратно. К концу его манипуляций меч приобретает совершенно другой вид. Мастер его полирует, что–то шепчет про себя и уходит куда–то в глубину шатра за занавеску, возвращается со скромными, но вполне качественными ножнами.
— Вот, вот эти подойдут, но для такого меча нужно что–то более шикарное, соответствующее, так сказать качеству клинка. Это кто ж довел такое замечательное оружие до такого жалкого состояния?
— Старьевщик.
— Вы нашли ЭТО в лавке старьевщика?
— Да.
— Поразительно, просто поразительно… чего только не бывает … С вас одна золотая марка за чистку и восстановление рукояти и еще две за ножны. Но ножны хорошо было бы поменять или даже сделать на заказ… этот меч того достоин. У меня под такую форму клинка оказались только эти. Редкая форма, да … этот клинок темные эльфы делали на заказ, под определенную руку лет пятьдесят назад. Они клеймо на гарду ставят, вот оно… — Показывает какую–то закорючку, я ее приняла за украшение гарды. — А клинок не был ржавым, это была кровь, очень старая и запекшаяся.
— Вот, значит как…
— А за сколько вы его купили?
— Не поверите, за три серебряных марки, старьевщик хотел пять, но я сторговалась за три. — На оружейника тяжело смотреть… — А сколько, по–вашему, стоит этот клинок?
— Я могу его легко продать за две–две с половиной сотни золотых марок, а если отвезти его в столицу, то и в два раза дороже. Три серебряных, три серебряных… это ж надо… Если задумаете продавать, то приносите…
— Нет, продавать я его точно не буду, это подарок. Вот ваши три марки и найдите мне кусок ткани завернуть «подарочек».
Чудны твои дела Пресветлая богиня … Интересно, что Одрик там намечтал о подарке, если на свет выплыл этот меч?
— Мара, где там этот балаган, что мой женишок снял?
— Там…
— Если хочешь пива, веди…
Распахиваю полог, мило, мило. Этот шатер, по сути, кусок пивного ресторана, но под открытым небом. От ярмарки все отгорожено пологом, рядом площадка для танцев, место музыкантов пока пустует, но инструмент кто–то уже принес, без музыки не останемся, и еще несколько подобных «кабинок», но там еще никого нет. Большой стол, лавки, уже принесли закуску и большой бочонок с краном и кружки. Гости, что уже пришли, сидят за столом, вздыхают, и ждут именинника и, соответственно, начала праздника. Почти всех я знаю. Лотти, Рор, его братья Лор и Сор и пара гномов, с этими я незнакома.
— Привет честной компании. А именинника еще нет?
— Асса Анна, мы думали, он за вами пошел… — переживает Лотти.
— Нет, я сама по себе… Ну да, надеюсь, скоро будет. — Кладу подарок на стол. — Ну, что может, пока его нет — попробуем пиво. Вдруг плохое? Проверить надо.
Вся компания дружно соглашается, что пробу с бочонка снять просто необходимо, вдруг закисло. Разлили пиво по кружкам, чокнулись, за здоровье именинника, глубокомысленно выпили. Дружно решили, что пиво хорошее, не скисло. Тут ко мне подсел Рор:
— Асса Анна, все хотел спросить, что же Вы такого в нашем тихоне нашли, что отвергли всех наших сейнов… Интересно, каким местом он Вас пленил?
Пара движений и старшая сестра упирается в горло сплетника, правда не заточенной частью лезвия, но он–то этого не видит. А младшей нежно поглаживаю его острием по лицу. Сейчас у Рора должны быть ощущения, как будто я его принудительно брею.
— Дружочек, раскрой ротик. Одрик давно собирался это сделать, так сделаю ему еще один подарок. Не бойся, больно не будет, я легонечко тебе язычок укорочу и магией кровь затворю и даже, оцени мою щедрость, боль сниму. Открой ротик…