— Белый маг? Ну–ну… Как мне помнится сам белый маг большой силой не обладает, ему нужен круг магов… И вот когда он его соберет, вот тогда… Можно было бы туннель достроить, он же тут рядом с городом, да мало ли чего можно. Только кто он, и куда потом делся этот белый?
Одрик проснулся поздно, голова еще болела, но головокружения больше не было. Была страшная слабость, а в животе призывно бурчало. Он хотел встать и одеться, но одежды в комнате не было. Тут в коридоре послышались шаги, Одрик едва успел лечь в кровать и накрыться одеялом. На пороге появилась Торкана, рука у нее была на перевязи, а на лице еще остались следы синяка.
— О, Одрик, ты уже пришел в себя. Голова не кружится?
— Нет, не кружится, болит только и есть очень хочется.
— Я сейчас тебе все принесу, ты не вставай… — и леди куда–то убежала, она почти сразу вернулась вместе с крестьянской девчушкой, нагруженной тяжелым подносом, — Вот, завтракай, но тебе много нельзя, съешь чуть–чуть, если тошнить не будет, то чуть позже поешь еще.
— Кани, а где Анна?
— Она пошла на сеновал книжки читать, сказала, что тревожить только в случае пожара.
— А где моя одежда?
— Ту, что была на тебе, пришлось выбросить, я сейчас принесу твой мешок…
Одрику очень хотелось съесть все, что было на подносе и молочную кашку, и творожок, и сметанку, и вареные яички, и свежий хлеб с вареньем из вазочки. Но он смог ограничиться только молочной кашкой, желудок обрадовано и озабоченно заворочался, но смог удержать попавшую в него кашку внутри. После кашки Одрику захотелось поспать, и он уже не видел Торкану, принесшую ему его одежду.
Пришлось мне все же слезть с сеновала. Настырный лейтенант решил предпринять еще одну попытку допросить пациента. Лейтенант пришел не один, позвал всех трех стражей, что патруль оставил на хуторе. И был очень удивлен, что его спокойно пропустили к пациенту. Пустить я этого настырного, пустила, но долго допрашивать не дам, Гаарх знает, что Одрик может ему рассказать, он не Торкана, ему рот не заткнешь.
— Асса Одриринг, что вы помните о происшествии, в котором пострадали?
— Обед… полянка … животное визжало…сапоги на полуденнице…
— Что и все?
— Все. Извините, лейтенант, мне все еще не хорошо… — Закатил глазки и вроде как отключился. Разочарованию лейтенанта нет предела, он так рассчитывал на этот допрос, а тут такой облом. Да еще и при свидетелях, что он сам сюда приволок. Делаю невинное выражение на лице и прошу всех покинуть комнату больного.
Пациент медленно, но верно идет на поправку. Книжки я сегодня дочитаю, больше делать нечего. У меня еще один хутор остался не окученным, съезжу–ка я пока туда… Одрик полежит, Торкана его кашкой с ложечки покормит. Если завтра по утрецу выехать, то послезавтра к вечеру, как раз вернусь.
Сказано, сделано. Утром седлаю варга, беру с собой кое–что из вещей и Мару, ставлю в известность лейтенанта и в гордом одиночестве отправляюсь на последний хутор. Завтра к вечеру вернусь.
Асса Домар, по установившейся уже привычке, утром вышел из трактира, прогуляться по окрестностям и взглянуть на магический круг. Дополнительной охраны у портала не было. Только, как раньше, два стража лениво проверяли документы у приезжающих, и то не у всех. Асса Домар позавтракал в трактире у круга и еще некоторое время понаблюдал за стражей.
Сначала он подумал, что это засада, уж слишком расслаблялись стражники, но ассе уже до зеленых гварричей надоел вольный город, и он решился. Расплатился за номер, собрал вещи и, приготовив поддельные документы, с которыми он въехал в город, решительно направился к порталу. Документы его проверил сонный, и какой–то расслабленный стражник, посмотрел, так для виду, шлепнул отметку и махнул рукой.
— Проходите, счастливого пути…
Два шага и асса уже сообщает магу круга место перемещения и расплачивается, маг устало кивает, принимает плату, еще три шага, легкое головокружение и асса в промежуточной точке своего возвращения в столицу. Еще четыре перемещения и он дома. Вырвался… Ну, Великий, ты скоро горько пожалеешь, что подставил ассу и всех остальных магов, что оставили свои кости рядом с вольным городом.
В столицу Союза асса прибыл в рекордные сроки, вопреки инструкциям и правилам, предписывающим отдых не менее восьми часов между переходами, он перемещался, отдохнув едва ли полчаса. Поэтому в столице, вместо того, чтобы сразу заняться делами он еле–еле дошел до первой гостиницы, снял номер и проспал до самого утра.
Отдохнув и немного придя в себя, после рекордного перемещения, асса Домар не торопясь пошел домой. Не далеко от дома он остановился у уличного лоточка купить хлеба и еще чего–нибудь, когда услышал разговор двух соседских кумушек, остановившихся поболтать прямо у него за спиной.
— Ты представляешь, дорогуша, сегодня ночью что было! Пришли мага, соседа нашего арестовывать. Ну, того противного буку, я тебе его показывала на зимние дни богов, у него еще такие шикарные усы. Он никогда со мной не здоровался, так ему и надо! Выбили дверь, вломились, а его нет… Так лейтинантик, что руководил всем этим балаганом так ругался, так ругался. Я таких слов никогда в жизни не слышала, уж на что мой Валик … Ну, ты помнишь его? Такой высокий, чернявый… Был матершинником, за что и был мной выгнан, но и он таких слов не знал, а если и знал то при мне стеснялся так выражаться.
— Так что соседа–то твоего арестовали или нет?
— Я ж говорю — не было его дома. Я его уже дней десять не видела… И почему они решили, что он вернулся? Так они нескольких оставили, дверь кое–как починили, и сидят из–за занавесок пялятся на улицу, ждут. И у нас в саду еще двое сидят, тоже на улицу глазеют. А какая у них красивая форма, не то что серая у городской стражи, она такая красно–коричневая, а какие красивые у них… эти штуки на плечах, забыла, как называются…
— А за что его ловят?
— Кого?
— Ну соседа твоего, мага?
— Я так думаю, что он связан с …. — Дальше асса Домар не стал слушать. Он потихоньку расплатился с лоточником и пошел восвояси.
«Домой нельзя. Арестуют, у магической стражи(91) предлог всегда найдется… Денег почти не осталось, это плохо, к друзьям тоже не сунуться, донесут. Все они захотят выслужиться перед Великим и его магической стражей.» Асса в сердцах сплюнул. «Придется закладывать Великого по полной…» и он решительно двинулся в сторону бедных кварталов столицы.
Асса Домар был всегда далек от криминала, он преподавал в Академии, занимался наукой и был вполне обеспеченным человеком. Но, как и почти каждый достаточно взрослый житель столицы, он знал, что есть в Веселом квартале помимо домов занятых Веселыми вдовушками, несколько трактиров, где собираются разные криминальные личности, и где можно нанять вора или наемного убийцу. Вот туда то асса и отправился.
Нанимать он никого не собирался, наоборот он хотел предложить свои услуги, а заодно выйти на руководство легендарного Легиона — гильдии ночных убийц. По слухам руководила этой мрачной организацией какая–то женщина. Это не особенно смущало мага, как и каждый выросший в Союзе, он давно привык, что всем руководят и владеют женщины. Так что чего удивляться, если и убийцами командует тоже женщина? У него к главной легионерше был разговор, проблема одна — надо ее найти, и чтобы она захотела с ним поговорить…
Веселый квартал до обеда был тихим и сонным. Большинство трактиров было закрыто, а в уже открытых, шла неспешная уборка. Домар лениво бродил по кварталу и рассматривал вывески и восхищался мастерством художников, рисовавших вывески и фантазией трактирщиков дававших им названия. Его внимание привлекла одна вывеска. На ней со знанием анатомии животного и большим талантом был изображен огнедышащий гваррич с кружкой пива в лапах и огромным животом, трактир назывался «Пьяный гваррич». Асса встал перед трактиром и стал рассматривать вывеску.
Весной у ассы Домара был день рождения и вопреки обыкновению встречать его в одиночестве, он снял столик в хорошем ресторане и пригласил магов, считавшихся его друзьями и они весело провели время. Один из приглашенных был родом из вольного города и заявил, что у них есть обычай ходить в дни рождения к гадалкам. Идея всем понравилась, и пьяная компания тут же отправилась по городу искать гадалку. К счастью, она нашлась в соседнем доме, собутыльники втолкнули его в салон, а сами остались ждать за дверью, пока гадалка, молоденькая девушка что–то там ему говорила. Асса был уже здорово пьян, и из всего гадания ему запомнилась только одна фраза: «А поможет вам выбраться из неприятностей пьяный гваррич.»