Проревелась, подремала, гляжу, а обед я почти пропустила, это уж совсем никуда не годится. Встаю, умываюсь и спускаюсь вниз, любовь любовью, а обед по расписанию.
Утром в день богини Афари Одрик проснулся рано и сразу пришел в ужас от того, сколько ему еще нужно доделать, чтобы свадьба Лотти прошла на высоте. Рядом на кровати лежал список дел на сегодня, а помимо списка надо еще какое–нибудь доброе дело сделать, и желательно было бы сходить в храм. Одрик просмотрел список, сосчитал не вычеркнутые пункты и решил, что подготовка свадьбы — это и будет его доброе дело, потому как если этим займется Рор, то свадьба в лучшем случае пройдет в какой–нибудь пивнушке, а в худшем — в борделе. А в храм зайти и почтить богиню, скорее всего будет некогда, ну да Афари милостива — она простит.
На общем совете свадьбу решили провести в загородной усадьбе купленной Одриком для любимой сестренки. Все в усадьбе устраивалось по ее мечтам и желаниям, но во всех бумагах, счетах и чеках все–таки стояло имя сейна Одиринга аль Бакери. Жить в доме пока нельзя, он будет еще долго перестраиваться, даже скорее строиться заново, но гномы обещали все закончить к осенним дням богов. А вот отмечать и отдавать дань прочим традициям будут на огромной поляне перед домом, там есть место и где шатры поставить, и где за столами посидеть, и где потанцевать.
Добрые дела, добрые дела… это какие? Это не злые! Значит, убивать сегодня никого не будем, и язык свой постараюсь держать на привязи. Чего бы такого придумать, чтобы и не сильно напрягаться и традицию соблюсти? Размышляя подобным образом, спускаюсь вниз на завтрак. Пока я думаю чего бы мне такого покушать, аппетита что–то нет, ко мне подходит Джург.
— Асса Анна там мальчишка пришел. Я пока вас не было его кормил, а сейчас вы здесь, так его кормить? Если кормить, то доплатите, он сам маленький, а ест много.
— Джург, я за него, конечно, доплачу, а ты приведи–ка его сюда.
Через пару минут передо мной сидит и наворачивает молочную кашу, заедая ее хлебом с толстым слоем масла, мой маленький шпион. За те дни, что я его не видела, он немного отъелся и уже не походит на ходячий скелет, сальные свалявшиеся волосы неопределенного цвета, отросли еще сильнее, а одежда стала еще грязнее. Вот и оно доброе дело само пришло.
Я продолжаю рассматривать мальчишку, что–то в моем взгляде его настораживает, а может просто каша кончилась…
— Ты еще чего–нибудь есть будешь? — Пацан смотрит на меня еще более подозрительно.
— А чего еще что–нибудь дадут?
— Если здесь съешь, то дадут. Но я вижу, что ты уже наелся. У меня к тебе дело. Хочешь заработать золотой?
Глазенки у мальчишки разгораются…
— За кем следить? А амулет обратно отдадите?
— Все намного проще, ты меня проводишь в один дом, я хочу тебя кое с кем познакомить.
— Э нет! Я вам не эльфенок, я так не зарабатываю.
— Ты чего, сдурел?! Я такими делами тоже не занимаюсь, не обижай меня. Я тебя когда обманывала?
— Нет, пока нет.
— Вот и сейчас не обманываю. Проводишь меня, познакомишься кое с кем, а если не понравится, то уйдешь, никто тебя насильно удерживать не собирается, больно надо.
— Золотой вперед.
— Ладно, держи. — Достаю монетку. — Но только ты дай честное слово, что до дома меня проводишь, в дом зайдешь и выслушаешь спокойно и вежливо все, что тебе скажут, а дальше делай что хочешь… — Кручу монеткой перед его носом.
— Даю чесслово. — Монетка попадает к нему в руки и тут же исчезает где–то среди его одежды.
— Ну, тогда пошли.
И мы идем с пацаном по вольному городу, по ярмарке. Пока идем, я покупаю ему сладкий пряник и еще что–то сладкое, чтобы рот был занят и не доставал меня своими расспросами, а то не выдержу, и доброго дела не получится. Судя по меточке, маг дома, это хорошо, а то идти в казарму Тайной стражи мне не хочется. А вот и дом с двумя бронзовыми гварричими у входа. На всякий случай нежно держу пацана одной рукой за воротник, а другой стучу в дверной молоток. Долго, долго никто не подходит и в доме тишина.
— Так может, тут нет никого? — С надеждой спрашивает мальчишка.
— Есть. Хозяин дома, не дергайся, никто тебя не съест.
Тут дверь распахивается. На пороге стоит хозяин с мрачной миной на лице и как всегда во всем черном.
— Асса Вордер, с праздником вас, чаем гостей не угостите? — Маг смотрит на меня недоверчиво, еще меньше доверия у него вызывает стоящая за моей спиной Мара. Но он заинтригован моим визитом, ему любопытно.
— Проходите, раз пришли.
В доме мага пыльно и пусто. Я прямым ходом иду не в гостиную, а на кухню, там пахнет свежим хлебом и жареным луком. Вот тут видно, что дом жилой, на плите стоит и уже вовсю шумит чайник, а на столе остатки завтрака. Сажаю мальчишку в уголок и начинаю хозяйничать, хозяин оторопело стоит и наблюдает за моими манипуляциями. Копаюсь в хозяйском шкафу, ищу травки для заварки, режу хлеб и сооружаю вечно голодному пацану бутерброд с сыром.
— Асса Вордер, Вы тоже присаживайтесь, тут табуреточка есть… Чай будете?
— Асса Анна, я в шоке от вашего визита. Могу я узнать о его причине?
— Причина? А вот она в углу сидит… Хлеб с сыром уплетает, а ведь уже позавтракал, и куда в него столько лезет?
Маг смотрит на мальчишку, у меня такое ощущение, что до этого момента он его не видел.
— И что мне с ним сделать?
— Сначала желательно отмыть, одеть. Если дело пойдет, принять в род, обучить, хорошо бы официально усыновить.
— А почему именно он? Тут таких по городу с полсотни бегает, разного возраста и пола.
— А вы асса посмотрите на него внимательно… Посмотрите… — Мальчишка со страху перестал жевать и только пялит на нас глаза. — Вам давно пора перестать казнить себя за дела давно минувших дней, и начать жить заново. Считайте это вашей платой мне за свою жизнь, а я хочу, чтобы вы не только жили, но и чтобы ваша жизнь не была никчемной. Чтобы ваша жизнь была интересна кому–то, прежде всего Вам самому. Ведь Вы совершенно одиноки, он тоже, может быть, у вас вместе что–то и получится.
Маг рассматривает мальчишку, но ничего не видит, я тоже ничего не вижу, в данный момент магии в нем нет. Тогда я снимаю с себя небольшой амулет с дядюшкиными цепочками внутри, и одеваю его на мальчишку, и тут же во все стороны вспыхивают изумрудно зеленые нити, он словно окутывается зеленым облаком, еще секунда и все, больше ничего нет. Я снимаю с пацана свой амулет, и опять вспышка магии и опять ничего нет.
— Очень интересно, никогда такого не видел.
— И не увидите, он, я так подозреваю, сам научился скрывать свои способности, но иногда они прорываются. Две недели назад магия в нем только–только начала пробуждаться. Так что считайте его искуплением… Надеюсь, у Вас получится воспитать из него хорошего человека.
Брови Черного Ворона уже не сдвинуты в скорбную надломленную черту, а стоят трогательным домиком. Встаю и направляюсь к выходу.
— Асса Анна, а зовут его как?
— У него сейчас нет имени, ведь вместе со свободой человек теряет и имя. Свободу он себе выцарапал сам, но давать имя привилегия родителей.
Мальчишка собирается потихоньку удрать из странного дома и от мрачного мага, и пытается проскочить к двери мимо Вордера. Но маг его ловит с проворностью змеи, и, держа за плечи, заглядывает мальчишке в глаза. Я вижу, что начинает осыпаться непроницаемая маска, с которой много лет жил Вордер, как задрожала его презрительная ко всем линия рта, как теплеют его глаза.
Он обнимает мальчишку, прижимает его к груди, рукава его мантии накрывают подкидыша как два черных крыла. Из глаз каравачского Ворона катятся слезы. Не всегда плохо, если мужчина плачет, это оттаивает лед, который годами намерзал в его душе.
Я чуть задерживаюсь у дверей, вдруг мальчишке тут не понравится, и он будет кричать и плакать, но все тихо.
Так, доброе дело сделано и даже не одно, а два! Можно сходить в Огни Несайи и покушать рыбных деликатесов. Еще надо подумать, что одеть завтра на свадьбу Лотти, погладить это и заодно навестить Торкану.