Говорить на этом гортанном наречии у меня получается с большим трудом, первый раз же. Не знаю, понял меня слуга или нет, но подарки поместил в правильное место.
Странная, закутанная личность складывает подарки на ковер, и, пресмыкаясь, как управляющий магазином перед ВИП клиентом передает напыщенному Рору трубку с письмом. А какое мрачное выражение на лицах у родителей Рора! Это что–то! Пока Рор с помощью Сора читает письмо, Одрик мне объясняет происходящее.
— Отец Рора в свое время ходил с караванами в Халифат и там увидел девушку и влюбился.
Я с сомнением на лице рассматриваю мамашу Рора, и особой красоты не наблюдаю, годы ее не красят. Бывает, когда к старости женщины сохраняют остатки красоты и становятся величественными и благородно красивыми и хочется им поклониться и доверить свои тайны. Так вот мамаша Рора — это не тот случай. Сейчас это полная, самоуверенная и, по лицу видно, склочная баба, а папик Рора по–прежнему смотрит на нее влюбленными глазами, любовь, однако, зла, а в этом случае — очень зла.
— Не рассматривай ее так, неудобно. — Как бы понимая мои сомнения, Одрик поясняет. — В молодости она была чудо как хороша. У Рора в доме висит ее портрет, я видел. Так, вот, отец Рора увидел ее и влюбился, а поскольку за него ее бы не отдали, как же единственная и любимая дочка самого богатого купчины приграничного городка, то папаша Рора ее украл.
— Что взаправду украл?!? Или это обычай такой?
— Да какой обычай… Взаправду украл, там такая история была! Попроси как–нибудь Рора тебе ее рассказать, не пожалеешь.
— И чем дело закончилось?
— Как чем? Отец Рора вывез свою возлюбленную в Каравач, здесь они соединили свои роды, причем в храме, на всю жизнь! И теперь дедушка регулярно присылает внукам подарки.
— Именно внукам?
— Ну да, от дочери–то он отрекся, она нарушила все тамошние законы, а главное, волю отца, зятя он так и не признал, а внуков любит. Смотри, смотри…
Знаю я законы Халифата, наш земной восток отдыхает, там мужчина в своем доме царь и бог, сначала ОН, потом все остальные, без него никто чихнуть не может. Слуга, привезший подарки все еще стоит на коленях перед Рором. Рор передает благодарность за подарки за себя и Лотти, слуга не имеет права не то, что говорить с женой господина (внука своего хозяина), а даже поднять на нее глаза. Сор говорит что–то слуге на халифском наречии, у него получается намного лучше, чем у меня. Какой образованный юноша! Слуга сгибается в земном поклоне и принимает у Сора письмо, видимо для деда. Какие интересные, оказывается, родственники теперь есть у Одрика.
— Когда за стол–то сядем? Кушать хочется… — Тереблю я своего женишка.
— После поздравлений и подарков должно следовать гадание.
— А кто будет гадать и на чем? — В голове какие–то смутные сведения о том, как и на чем тут гадают. Цыганка с картами, дальняя дорога и прочее….
— Вон видишь, — и показывает рукой на тетку, что изображала Мурану, — это наша самая известная в Караваче гадалка, я ее с детства знаю — Шооре. Она сейчас будет гадать.
— А на чем?
— Это будет самое лучшее гадание на крови жертвенного животного, и чем дороже и животное, тем лучше.
В общем, понятно, гадание, должно отвечать пафосу момента. Смотрю во все глаза, как друзья Рора по охотничьему клубу подводят к гадалке молодую самку варга.
— Они этого варга отловили на заказ, специально для гадания на свадьбе Рора. — Поясняет мне Одрик.
Молодой варг красив, как может быть красиво любое сильное и здоровое животное, это самка, звездочка во лбу, ушки, глазки, хвостик в перышках…ах, ах, ах …. Уже есть жертвенник, камень притащили.
Но Лотти протестует, обзывает всех злобными клоунами, заявляет Рору, что, если он не разгонит это тупое гнойное стадо сказочных идиотов, то будет спать один не только сегодня, а еще и довольно неопределенное время. Охотники в замешательстве, смотрят на Одрика, он тут хозяин, к тому же платил им тоже он. Одрик идет на нарушение традиций, «зверюшку» отпускают гулять в заброшенном саду, там много места, Лотти называет ее Сури. А Одрик заявляет, что у него в доме новая традиция: желание молодой жены — ЗАКОН, иначе плохо будет всем, что понятно без всякого гадания. Гости в восторге, почти аплодируют. Гадалка замечает, что вариант, когда кровь животного не растекалась, осталась на месте, считается лучшим для семейной жизни. А сейчас не пролилось ни одного ручейка, в ее интерпретации это замечательно. Выкрутилась!
Кто–то громогласно объявляет:
— Все за стол. Поднимем кружки за счастье молодых.
Началась суета… Беру Одрика под локоток.
— Ой, Анна, пошли за стол.
— Да, пошли скорее, пока все угощение мухи не сожрали. Наше место вон там, твое рядом с Лотти, а мое рядом с тобой. Да не стой столбом, пошли же, а то вон желающие поскорее сесть за стол занимают наши места. Ну, вот я же тебе говорила! Эй, вы ну–ка подвиньтесь, здесь сидят родственники со стороны невесты! Да, я родственница, я невеста брата новобрачной и владельца этой усадьбы! Так что освободите наши законные места! А ты, Одрик, что молчишь? Садись, наливай, мне надо выпить, а то что–то я разволновалась! Ему вина нельзя, он после болезни. Что с ним? Да нет, он принципе здоров. Это был несчастный случай, он получил травму. Вояки какие–то испытания проводили и не предприняли ничего для безопасности. И представляете, ни в чем не сознаются и не хотят компенсацию выплачивать. А ему только вот этого компотика можно. Нет, у нас день свадьбы еще не назначен. Да, может быть осенью. Лучше зимой? Ну, тогда, да, возможно зимой, мы еще не решили.
Все свадьбы похожи одна на другую, если был на одной, то считай, что побывал на всех, хотя, признаю, бывают нюансы, но это в части, что до застолья. А когда все расселись за столы, то все идет по порядку. С одной стороны родственники жениха, с другой стороны невесты, ну и остальные гости тоже где–то там. Родичи Рора уже расселись, а маменьке–то невеста не нравится. Вон, как морду кривит, и род не очень древний и родители на свадьбу не приехали, и вообще, побаивается она всего рода Бакери. На себя бы посмотрела, она вообще купеческая дочка, по местным меркам почти простолюдинка. Хорошо, что папик Рора на стороне невесты, его очень впечатлили размеры усадьбы и контуры будущего дома. А отсутствию тещи у сына он несказанно рад, ибо сам такой и ни разу не пожалел.
Только сейчас, собственно говоря, и начинается, с моей точки зрения, сам процесс. Сторона невесты на юге, сторона жениха на севере, а остальные гости кто где успел, там и сел. Теперь молодых можно поздравлять, сначала Одрик, как опекун невесты, уже жены, и единственный ее, присутствующий на свадьбе, родственник, потом родители Рора, далее везде… В общем, дальше как везде и у всех, а драку в конце застолья я организую, как без драки на свадьбе?
Одрик не пьет, нельзя ему пока, кто ж после сотрясения мозга пьет? Только самоубийцы, а на него он совершенно не похож. И ест он плохо, чересчур задумчив, старается не поворачивать голову в сторону усадьбы Дьо–Магро. Из окна дома Дьо–Магро кто–то пристально всматривается в нашу веселящуюся компанию, может быть и в подзорную трубу, вот, что–то блеснуло в окне. А свадьба в лучшем виде все довольны, все идет своим чередом, гости давно сыты–пьяны… музыка заиграла, танцы предполагаются.
Но стоило заиграть музыке, подает голос Сури, подарочный варг, приведенный на заклание. На ее призывное пение отвечает варг из усадьбы Дьо–Магро. О кажется, будет еще одно развлечение! Как она орет! До чего же противный и громкий голос, как у кошек, когда они котов зовут. На втором призыве Сури варг из усадьбы напротив сносит ворота усадьбы и несется, вытаращив глаза, сюда. Ой, он же сейчас все здесь разнесет! Но, нет, кажется обошлось… Да и зачем ему гости? У него другое дело. Ни один человек в здравом уме не встанет у варга на пути к самке.
А этого варга я кажется знаю… Да, правильно, вон и гости его тоже признали. Это любимый варг сейна Дьо–Магро — Чогори. Ну, ты сейн попал! Чогори, наверняка, услышал запах Сури, когда ее еще вели по улице и обеспокоился. А на втором призыве Сури, не выдержал, взыграло ретивое. Хорошо, что усадьба Бакери большая и незастроенная, на лугу в заброшенной части начинается танец варгов. Это — святое, природе никто не противится, варги в неволе плоховато размножаются, поэтому публика, с подачи гадалки, воспринимает происходящие, как добрый знак. Сейн выскакивает из своего дома, но он не может войти в усадьбу аль Бакери, самолюбие не позволяет, топчется у распахнутых настежь ворот, ситуация идиотская… Плохо быть таким снобом.