— Слушайте, — забеспокоился Одрик, — вот она проснется. И как она пойдет в поселок? Она же леди, она не может позволить себе разгуливать в простыне.
— Мы не подумали.
— Мы об этом забыли.
— Мы больше ни о чем не забыли?
— Больше ни о чем.
— Дорогой, что же нам делать?
— Да ни чего делать не надо, я схожу в наш дом и там найду какие–нибудь ее вещи.
— Какой заботливый юноша. — Женский голос.
— Заботливый, но успеет ли он до темноты? — Мужской голос.
— Я не боюсь темноты, — оскорбился Одрик.
— Нет, ночью сюда нельзя. — Мужской голос.
— Нельзя, совсем нельзя. — Женский голос.
— А разве уже так поздно?
— Да уж, наше загляденье, ваш обед давно прошел, ты и ужин рискуешь пропустишь. А ты все здесь стоишь, оторваться от нее не можешь. — Мужской голос.
— Как романтично, — Женский голос.
— Очень романтично, — Мужской голос.
— Тогда нужно бежать.
— Нет бежать никуда не нужно, — Мужской голос.
— А если она проснется ночью?
— Она проснется завтра. — Мужской голос.
— Это будет завтра, дорогой?
— Да, дорогая, завтра.
— Он ведь придет завтра, дорогой?
— А куда денется? Прибежит.
— Прибежит?
— Да, дорогая, прибежит, как миленький.
Одрик, наконец, смог отойти от гамака Торканы, распрощался с Хозяевами и быстрым шагом пошел в поселок. Он по обыкновению шел быстро, часть пути даже пробежал, хотя он и не боялся темноты, но блуждать в сумерках не хотелось. Да и пропущенный обед подгонял.
Гостеприимные оборотни не обманули его ожиданий, обилие ужина с лихвой компенсировало пропущенный обед. Но на ночь нажираться вредно! Да и в одиночку скучно, но никого из оддньюкаров пригласить не удается…. А! ну конечно, Одрик всегда знал самую компанейскую часть любого народа или расы — подростки. Правда местные подростки не меньше его габаритами, а то и больше, да ничего, разберемся.
Облюбовав плетеную корзинку, Одрик набил ее всякими всячинами и пошел разыскивать компанию, не страдающую отсутствием аппетита. Одрик с товарищами в славное время отрочества проводили летние вечера где–нибудь на лесном берегу, при свете костра, и сейчас он отправился к заводи.
И действительно на лесном берегу горел костер, вокруг сидела местная молодежь в разных ипостасях и оживленно беседовала. Когда Одрик подсел к костру и предложил угощение, большинство из звериной ипостаси предпочли обернуться. Уж девочки наверняка все приняли человеческий облик.
Их очень интересовала жизнь за пределами топей, и Одрик рассказывал все, что знал: про предприимчивых людей, про работящих упрямых гномов, про разухабистых орков, и пикантных эльфов…. Только про мореходов–гоблинов он ничего не мог рассказать, он никогда не видел ни их, ни моря.
Рассказы закончились уже за полночь. Подростки–оборотни разошлись по домам, Одрик остался один. Светлые луны были в противофазе, Мурана во второй четверти, а Марис уже начал убавляться. Но сейчас они оба были на небе и отражались в спокойной воде. И Одрик решил поплавать в одиночестве. Долго греб на спине, глядя на ночное небо, пока не понял, что заплыл далековато, потому что костерок стал еле виден, и повернул обратно.
После полудня следующего дня доехали до островка с источником. Это отдельный остров, на него нет мостов и дорог, и его стерегут слуги хозяйки.
— И как мне туда попасть? — Спрашиваю я у старейшины. Он уже принял человеческий облик.
— Мы планировали свалить пару деревьев на этой стороне, чтобы они упали верхушками на ту сторону…
Мне эта идея не нравится категорически. Мара в виде маленького гваррича сидит на мешке с моими вещами и взглядом выпрашивает у Юллита кусочек еды, он на ее взгляды не реагирует. Как бы ее саму случайно не съели… В зверином облике, она ему на один зуб, хап, и нет Мары.
— Мара, а ты если обернешься большим белым гварричем, меня на остров перенесешь?
— Тебя перенесу, а их не буду.
— Их не надо, она меня здесь подождут. Давай оборачивайся… времени мало…
Мара нехотя перелетает на другое место, выбирает его с расчетом, чтобы большой туше, в которую она обратится, было, где разбежаться и взлететь. Так же нехотя увеличивается и смотрит на меня:
— Ну, ты садись, полетели, пока ветер есть, с ним взлетать проще.
Цепляю мешок с вещами и тетрадочками за спину, лезу на спину к Маре–гварричу, когда села, сообразила, что держаться не за что. Срочно потребовала, чтобы Юллит снял часть упряжи с верхового оборотня и дал мне, а то свалюсь нафиг. Пока ее нацепили, пока приспособили, Мара все стонала:
— Давайте скорее, а то если ветер стихнет, я не взлечу…
Достала! Но как только я ей разрешила, она сразу пошла на взлет. Небольшой разбег, взмахи мощных крыльев и вот мы уже летим.
— Где садиться–то будем?
Хороший вопрос, однако.
— А посреди этого островка, где тебе удобнее.
— Вас поняла, иду на посадку. Ты … это там… держись покрепче.
Куда уж крепче… Я от страха так вцепилась в это подобие уздечки, что меня не оторвать. Ветер в ушах свистит, все качает, и обед готов вот, вот, вырваться наружу, очень просится. Чтобы не орать от страха, я еще в самом начале закрыла глаза, и пока не сядем я их ни за что не открою. Летать в самолете — это совсем не то, что на спине у живого существа, которое размахивает крыльями и полет напоминает американские горки, ощущения очень похожи, только страховки нет.
— Ты, это … слезай, прилетели. — Голос Мары заставляет меня открыть глаза.
Слава богам! Мы на земле! Мы долетели! Как же хорошо! Как же меня мутит…
Кое–как слезаю с Мары. Она собирается уменьшаться. Спешу ее расстроить.
— Стой, оставайся в том виде, что сейчас.
— Это почему?
— А обратно я как полечу? Если ты сейчас уменьшишься, то сбруя свалится, понесешь меня в лапах.
— Не в лапах тяжело, боюсь уронить.
— Вот и я этого боюсь. Поэтому сиди здесь и сохраняй прежний вид.
— И долго мне так сидеть?
— Не знаю. А тебе не все равно?
— Нет, мне кушать хочется.
— Марусь, ну потерпи… мне сейчас не до твоих капризов.
И повернувшись спиной к обиженному демону, иду к источнику.
До сего момента я источников природной магии, такой силы не видела. Один мелкий был в пустыне в соседнем ущелье, но маленький. Почти последи островка, в небольшой ложбинке, из–под треснутого гранитного валуна, бьет маленький ключик, вода из которого стекает в протоку. Так выглядит источник в нормальном зрении, а в магическом…
Ооо! Фонтан бьющей вертикально вверх синей магической энергии. Подходить совсем близко стремно. Сажусь на безопасном расстоянии и наблюдаю.
Сила источника то прибывает, то угасает, но это понятно, в этом ничего странного нет. Как читала в книжках, они себя все так ведут. Тогда что такое «источник оказался очень нестабильным», что под этой фразой подразумевал дядюшка? Сидеть так можно долго, надо еще раз перечитать инструкцию и сплести необходимое плетение. Ну–с, приступим, помолясь всем богам.
А что там дальше? Установить плетение на замок. Замок — это камень, из–под которого бьет источник, и активировать его своей кровью. Опять… Опять придется кровушку проливать. Пока искала, чашку, куда крови нацедить, источник сменил цвет на фиолетовый. Пара минут и вместо синего источника — фиолетовый, а потом опять все спокойно, чистый синий цвет. Вот она — нестабильность! Надо бы понять ее периодичность, а то вылезет, когда буду со снятием защиты ковыряться и размажет, меня любимую, по всем топям. А с другой стороны, если дядюшка защиту сделал, а только потом заметил нестабильность, то периодичность, скорее всего, большая и я могу тут до морковкина заговенья ждать следующей нестабильности. А скоро вечер, ужин и Мара ждет, волнуется — рискну.
Подошла к камню–замку. Камень, гранит, верхняя часть почти гладкая и горизонтальная, посредине не широкая трещина, на местах, где на камень надо устанавливать плетение, царапины, но на всякий случай проверяю. Все верно, можно ставить.
Поставила, активировала, легкое покалывание по всему телу, но осталась подключенной, для идентификации по крови. Повторила рисунок на камне кровью, подключаю источник. Что–то идет не так… По инструкции кровь должна впитываться, как в крышку и стенки сундука, а она не хочет, плохо. Мощность источника неожиданно нарастает, а я все еще связана с плетением на замке. Сила источника через нити плетения врывается в меня, она топит, она переливается через меня, я тону…, ели не потону, то лопну, от переполнения.