Его бьет крупная дрожь, он растерянно озирается по сторонам, заплетающимся языком, спрашивает:
— Это не сон?
В три голоса заверяем, что он уже проснулся. Он недоверчиво, с опаской косится на мои ноги. Надо же какой эффект!
— Одрик, отважный ты мой, сейчас ты меня признаешь. Ты только отвернись, или просто глаза закрой — я оденусь.
Закрыл он глаза или нет, но одеваться надо. Пока женишок приходил в себя и изучал паутинный чулок, как доказательство реальности всего происходящего, я успела договориться с хозяевами о дальнейшем плодотворном сотрудничестве.
У Одрика после сна вид задумчивый и рассеянный. Он словно все еще спит или не верит, что уже проснулся. Пока идем к резиденции, пытаюсь понять и расспросить его, что же с ним произошло? Отмалчивается и продолжает о чем–то напряженно размышлять.
— Одрик, задумчивый ты мой, а что там с учителем? Ты теперь можешь у него учиться?
— Я его слышу… Когда я его спрашиваю, он отвечает, если считает нужным.
— А как его зовут?
— Не знаю…
— А ты спроси, а если не помнит, то выберите с ним имя, это улучшит ваши отношения.
— Думаешь?
— Знаю.
Остаток дня я отсыпалась и отдыхала в запас. На прощальный ужин нас решили побаловать сладеньким. Кроме всего прочего, оддньюкарка в летах преподнесла пирог с лесной вечерницей. Это была мать Арнори, благодарила за дочку и за внука. Потому что окажись ребенок неполноценным, Арнори могли бы запретить иметь еще детей. А это значит и супруг бы получил право оставить ее. С какой–нибудь другой, у него могло быть полноценное потомство. Тут в Топях тяжелая жизнь, тут не до жалостей и сантиментов. И еще она всем видом показала, что хочет сказать мне пару слов «без протокола». Оставляю «сладкую парочку» наедине с десертом, отхожу с бабушкой в сторонку, вешаю звуконепроницаемый полог.
— Даже не знаю, как сказать.
— Говорите как есть.
— А вот ваш друг, он нормально себя чувствует? Он столько добра сделал для моей дочери, мы очень переживаем….
— А почему он должен чувствовать себя ненормально?
— Понимаете, наши девушки, которые не замужем, они такие шутницы. Правда, как замуж выходят, шутки сразу прекращаются.
— А причем…?
— Они решили подшутить и пока вас, госпожа, не было, подмешивали ему в еду и питье корень «ночной зорьки». У нас тут такая травка растет, ее наши девушки используют как приворотное зелье, когда хотят приманить молодого оддньюкара.
— Так вот оно что!
— Но как это зелье действует на людей, мы не знаем, поэтому переживаем.
— Ничего, не волнуйтесь. Все в порядке. Ничего ему не сделалось, здоров как варг–производитель.
— Ой, ну слава Пресветлой! А то ведь, он же Великий маг, он словом убить может. Тут наш один случайно девушку вашу напугал. Так он ему только одно слово сказал, наш понял, что лучше уйти подальше. — Интересно, что это за слово было, хотя я догадываюсь.
— Словом? Убить? Ну, вообще–то может. И даже молча, ничего не говоря. Так что пусть держаться от него подальше. Он незлой, но если его зацепить…. Я бы тому не позавидовала.
— Значит, все обошлось?
— Да, все обошлось, не переживайте.
Чудные дела творятся. Глянула на парочку, аки голуби, волю дай, друг друга изо рта кормить будут. Повезло ж тебе, подруга. Да и женишок тоже не в накладе….
Поздним вечером прибежали пауки и принесли образцы чулок, несколько пар разных цветов и с разным креплением и плетением и на липучке и для пояса. Правда, пока только одного — моего размера. А еще шестнадцать носовых платочков с кружевами, четыре по четыре. И каждый квартет отличался от другого разными видами кружев. Красота!
Вечером 15–го Щедринца в дверь усадьбы Дьо–Магро кто–то постучался. Кайте заканчивающая уборку первого этажа дома поспешила открыть дверь. На пороге стоял импозантный высокий молодой человек, со светлыми, почти белыми волосами и веселыми зеленовато–карими глазами.
— Мне бы хотелось видеть сейна Калларинга Дьо–Магро.
— Проходите, подождите, как о вас доложить?
— Скажи, что прибыл — Роджер аль Болен с частным визитом.
Кайте приняла у гостя шляпу и побежала докладывать полковнику о визитере. Сейн отдыхал после работы с рюмкой рома в своей любимой каминной комнате. Он очень обрадовался неожиданному визитеру и поспешил вниз.
— Дорогой Роджер, я так рад Вас видеть. Надеюсь с Лаки и внуком ничего не случилось? Они здоровы?
— О, сейн не переживайте, с ними все в порядке. Рикки учится ходить, а Лаки не захотела покидать Болен, я пытался уговорить ее поехать со мной, но она не согласилась. Но она написала вам большое письмо. Вот, держите. — Полковник обрадовано схватил пухлое послание.
— Роджер, как я рад Вас видеть. Вы в Каравач по делу или как?
— А вы этим интересуетесь по работе или как? — Оба мужчины весело засмеялись. Полковник хлопнул зятя по плечу и жестом предложил пройти в гостиную, сесть и выпить рома.
— Когда приехал и где остановился?
— Приехал только что и, если честно, рассчитывал поселиться у вас… Можно?
— Конечно, конечно. Дом большой, комнат много. Я сейчас распоряжусь, чтобы тебе подготовили одну из гостевых, а где вещи?
— Я их оставил в извозчике, я сейчас за ними схожу…
— Сиди, сиди…, что тут сходить за вещами некому? Берни! Берни!
На пороге гостиной появился адъютант.
— Берни, у меня гости, приехал мой зять, распорядись, чтобы для него приготовили одну из гостевых комнат, и забери у извозчика вещи…
Берни кивнул, и растворился в вечернем сумраке, а зять с тестем расположились в удобных креслах и мило провели пару часов уничтожая запасы отличнейшего рома сейна и беседуя о том, о сем. Роджер не хотел сразу же начинать расспрашивать тестя о так интересующей его ассе, но разговор невольно перешел на интересную ему тему:
— И какие сейчас по ярмарке ходят сплетни? — поинтересовался среди прочего Роджер.
— Тебе все рассказать или на какую–нибудь определенную тему?
— Ну, например… кто новый и интересный в город приехал, может девушки какие красивые есть?
— Роджер, Роджер… — Полковник погрозил зятю пальцем, а Роджер показал тестю кольцо, надетое в храме.
— Да не волнуйтесь вы, сейн, это я так для порядку, меня же об этом, как вернусь, друзья непременно просят, и что мне им отвечать? Не выдумывать же… я и не умею этого.
— Да у нас тут все это есть, причем в одном мешке и в двух экземплярах, и ходят часто парочкой, рыжая и брюнетка…
— А блондинок нет? Блондинок у нас любят больше…
— Блондинок интересных нет. — И полковник нахмурился.
— И кто такие? Эти девушки? И где на них посмотреть? Чтоб было чего рассказать…
— Сейчас их в городе нет, уехали куда–то на север, но скоро должны вернуться, потому, что номера в гостиницах у них до конца месяца проплачены.
— И где живут?
— А вот это совсем интересно, будешь долго смеяться… Одна, брюнетка, живет на ярмарке в трактире орка, отступника Джурга, а вторая, рыжая, поселилась в трактире рядом. Все бы ничего, но этот трактир облюбовали веселые вдовушки.
— О как! — У Роджера не было слов… — Они что из крестьянок?
— Нет, обе аристократки, одна, брюнетка, помощник магистра, той ведьмы, что живет в пустыне, асса Анна аль Зетеринг, а вторая, рыжая, была раньше помощником самого Великого магистра, красный маг, эта из столичной аристократии.
— Да вы что… А как выглядят? Есть на что посмотреть?
— Очень даже хорошо выглядят, рыжая, правда, на мой взгляд, немного худовата, но в столице это говорят сейчас в моде.
— А откуда они тут появились?
— Асса Анна приехала из пустыни вместе со своей родственницей и наставницей ассой Зитой, а рыжая приехала с месяц назад. Они с тех пор не разлей вода…
— Так эта, асса Анна она какой магии?
— Синей.
— Синей? Но ведь, она же запрещена…
— И что? Это она у вас запрещена, а мы пока вольный город. Асса, вернее не она, а ее наставница, купила патент для занятия магией по специальности. Вот она и живет тут, магичит потихоньку.
— Так она еще и по специальности у вас тут работает?