— Дело в том, что ситуация так быстро меняется, что разрешить все это можно только на месте. — В свою очередь пояснил мэтр Ворнир
— Мы, конечно, можем вам все рассказать, но у нас сведения трехдневной давности, и что там происходит сейчас, мы не знаем. — Продолжил Кард.
— Это что, мне придется ехать в вольный город? — От души возмутился и удивился Олирко.
Мэтры опять переглянулись.
— Для того, чтобы разрешить эту проблему — придется.
— Настаивать на вашей поездке мы конечно не можем…
— И если Вы откажетесь, мы будем обратиться к главе гильдии домушников в каком–либо другом городе Союза.
— Но нам бы этого хотелось избежать, это чревато оглаской.
— Потом трудно найти мэтра со столь безупречной репутацией.
Мэтр Олирко задумался. Гости между тем спокойно попивали кьянто и ждали его решения, они никуда не торопились.
Предложение было очень хлопотным и очень, очень почетным. Если он сможет разрешить эти проблемы, то это прямая дорога к посту главы всей воровской гильдии столицы. К тому же сейчас заказов почти не было, старые воры, что остались после зимнего разгрома летом предпочитали по возможности отдыхать, а молодежь как раз сегодня взяла большой куш и несколько дней за работой не придут. Поэтому, если он на недельку отлучится из столицы, то большой беды случиться не должно.
Мэтр был в Караваче поздней осенью, и ему очень хотелось посмотреть на вольный город во время ярмарки. Он на всякий случай прислушался к своей интуиции, и она подтвердила, что можно съездить.
Мэтр Кард уже допил кьянто и нетерпеливо ерзал в кресле:
— Ваши расходы на дорогу и проживание мы оплатим. — Мэтр Ворнир вздохнул и подтвердил обещание коллеги.
Мэтр Олирко скупостью не страдал, но это заявление подтвердило правильность его решения ехать. Если бы проблема была простой, и не требовала срочного решения, никто дорогу бы ему оплачивать не стал. Предложение быть судьей в споре гильдий было само по себе почетным.
— Хорошо, я согласен.
— А когда вы выезжаете? Дело не терпит отлагательств.
— Да, вот вещи соберу и поеду.
— Вы выезжаете прямо сегодня?
— Да, дело же терпит отлагательств.
— Мэтр, мы вам будем обязаны.
— Вот, мы рискнули подготовить письма к нашим представителям в Караваче. — Мэтр Кард протянул Олирко два свернутых в трубочку письма с висящими на них печатями гильдий.
Олирко вздохнул, взял бумаги и одним глотком допил жалкие капли кьянто, и с тоской посмотрел на пустую внеплановую бутылку. В Караваче с тем сортом кьянто, к которому он привык тоже проблемы, там пьют в основном пиво и гномью огневку, придется терпеть…
Мэтры встали, пожали Олирко руку, и пошли по своим делам, а мэтр позвал Антонина.
— Антонин! — слуга бесшумно появился в кабинете и стал убирать бутылку и бокалы. — Антонин, иди, собирай вещи, мы едем в Каравач.
— Мэтру опять требуется гадалка?
— Нет, мэтр едет в вольный город по делам. Собери вещи, мы уезжаем немедленно. Хорошо бы заказать двойной круг, постарайся организовать, мы торопимся.
— Хорошо, мэтр, я постараюсь, но это будет дорого…
— Ничего, расходы мне возместят.
Антонин быстро удалился, а мэтр еще немного посидел в своем кабинете и пошел в свою комнату, интересную тем, что из нее было три выхода, не считая двери в коридор.
Не прошло и получаса, как прибежал запыхавшийся Антонин.
— Мэтр, поторопитесь, если мы успеем на утренний круг до Фриделя, то дальше поедем с комфортом и через двойные круги.
— А что случилось?
— Да, Иллари аль Фридельвинг решила вдруг посетить Каравач. И если успеем, то как раз попадем в двойные круги.
— Что вместе с Великой?
— Нет, вслед за ней…
— Тогда помоги собрать побыстрее вещи…
— Да не берите с собой столько вещей, если что, то купим на месте, там все намного дешевле, чем здесь, там же сейчас ярмарка. Денег возьмите побольше…
— Я лучше возьму обязательства эльфийского банка, чтоб не искушать коллег.
И мэтр, и его слуга быстрым шагом вышли из трактира и сели в поджидавшего их извозчика. Через день вечером 24–го Щедренца они прибыли в вольный город.
Ранним утром лучик Андао пробившийся через не плотно закрытые шторы разбудил Великого магистра. Он сладко потянулся и попытался вспомнить какое–же сегодня число, что у него сегодня намечено по плану. Ничего не вспомнив, он посетовал на годы… Откинул с кровати одеяло и в ужасе подпрыгнул. Все его тело было перепачкано в крови, а рядом с ним под одеялом лежала чья–то голова, а под ней натекла большая липкая лужа крови. Зверь внутри него захохотал. Шутка явно удалась…
И тут Великий вспомнил: он спускается вниз в подвал, закрывает за собой дверь, раздевается и ложится на лавку. «Спаси меня Пресветлая, Зверь опять гулял на свободе! А куда деть голову? И чья это голова?»
Великий протянул заляпанную кровью руку к голове, все еще лежащей у него на кровати. Взял голову за волосы и всмотрелся в искаженное ужасом лицо. Лицо было Великому знакомо, но это не был его студент, это был один из чиновников магистрата. Магистр попытался вспомнить его имя и не смог, но он хорошо помнил, как громил все в кабинете, после разговора с этим пронырой. Он посмел вымогать из НЕГО, Великого магистра взятку! И он ее получил, потому, как проще было ему эту взятку дать, чем терпеть в новом корпусе Академии вонь канализации.
И вот он теперь сидит в своем доме, в своей кровати и смотрит на голову этого чиновника. А кого еще сожрал Зверь? В то, что Зверь ограничился одним чиновником, маг не верил.
Великий встал с кровати и пошел в ванну, после того, как он отмылся от крови, ребром встал вопрос: а что делать с головой? Магистр несколько минут стоял и смотрел на голову, лежащую на его залитых кровью простынях и корчащую ему рожи. Зверь внутри смеялся, и это раздражало Великого больше всего. Когда ему надоело смотреть на кровать и кровь, он просто сгреб простыни вместе с головой и отнес в свой кабинет и запихнул все вместе в камин. Небольшое магическое усилие и от простыней и мерзкой головы ничего не осталось. Великий пошурудил в камине кочергой, среди золы и углей нашлись зубы, все, что осталось от подарка Зверя.
«Легко отделался», — подумал Великий, не торопясь собрался и отправился в академию.
По дороге он обратил внимание на тихие и какие–то пустынные улицы, а еще по улицам ходили патрули. В патрулях были стражи разных ведомств, из–за чего патруль смотрелся празднично и разноцветно. Вечно нараспашку открытые ворота Академии оказались запертыми, и Великому пришлось долго стучать, пока открылось окошечко в маленькой калиточке. Сквозь решетку показалось бледное лицо, вечно пьяного сторожа. Сегодня сторож был трезв, но от страха едва мог говорить.
— О, Великий, это Вы! Вот теперь будут все очень хорошо!
— Ты калитку–то открой, потом дифирамбы петь будешь.
Весть о том, что Великий, наконец–то появился в Академии, распространился со скоростью степного пожара, и возле дверей его кабинет уже собралась очередь. Первыми в очереди стояли начальник охраны Академии и полковник магической стражи. Настроение у Великого стремительно портилось… Входя в кабинет он махнул рукой приглашая их в кабинет.
— Ну что тут у вас произошло, пока меня не было? На пару дней нельзя Вас одних оставить… Что на этот раз?
Начальник охраны Академии был безмятежно спокоен, что нельзя было сказать про полковника магической стражи, который был бледен и сжимал в руках листочки с рапортом. Начал доклад о состоянии дел начальник охраны Академии:
— В Академии без происшествий.
— Что совсем?
— Пара мелких хулиганств: кто–то расписал неприличными надписями мужской туалет в новом корпусе и драка в общежитии между студентками, парня какого–то не поделили.
— А что в городе?
Полковник магической стражи мрачно посмотрел на Великого.
— Ваш «кровавый препод» в этот раз повеселился в городе.
— А это точно он?
— Абсолютно, описания и способы убийств точно совпадают.
— И кто был съеден?
— Шесть мелких городских чиновников и один заместитель мэра по вопросам строительства. Если бы не страх, горожане отнеслись бы к вкусу «препода» более снисходительно.