«А как она одета! Спаси меня Пресветлая от того портного, что сшил ей это платье. И как ей не стыдно выставлять напоказ почти голые ноги. А откуда у нее такие чудесные чулочки? Надо будет отправить управляющего на ярмарку, пусть купит мне такие же и десяток пар не меньше. Не девица, а сплошной эпатаж. Причем местные видимо уже привыкли к ее выкрутасам. А что там в магическом плане?» И взор Великой обратился на свою сестру.
— Ну, что? Какой у нее уровень?
— Магистр, не меньше, но вот как она всем этим умеет пользоваться, вот это вопрос.
— А что еще?
Магесса пожала плечами:
— Пока она не начнет что–либо плести ничего больше сказать нельзя. Одно могу сказать точно, подвешенных плетений она с собой не таскает, но при ней есть несколько амулетов, видимо все, что надо лежит в них.
— А кто с ней?
— Рыжая?
— Да.
— Это бывший помощник Великого. Зимой она, после похода в Топи, потеряла свои магические способности, и ее вычеркнули из всех патентов, после такого не выживают, а утраченные магические способности обычно не восстанавливаются. Это Торкана аль Эльдинг, ее бабка была в Совете Магов. Больших средств у нее нет, владений тоже нет, акромя магического таланта у нее нет ничего. Сейчас у нее официально патент ученика.
— А не официально?
— А не официально до нее не всякий магистр дотянет, а еще и знания, академию закончила «на отлично». В общем, получилась та еще парочка, одна синяя, другая красная. Вода и огонь, взрывоопасная смесь.
— Да и слишком много эпатажа…
— Великая, это не эпатаж. Эпатаж, когда хотят, чтобы их заметили и о них говорили, а этой, — и магиня кивнула на Анну, — это похоже все равно. Ей вообще наплевать, что о ней подумают и что скажут. Помните, когда мы ехали от портала в резиденцию, Вас поразило количество девушек и женщин в оркской одежде, так, вот моду на эти наряды ввела эта… асса Анна. А после сегодняшнего приема все побегут искать шелковые чулки…, а те что помоложе оденут короткие платья.
Великая опять перевела взгляд на удаляющуюся в сторону выхода парочку ведьм.
Торкана вся в нетерпении, ей любопытно аж зубы болят, но она терпит до конца приема. Вот выдержка настоящей леди, я бы так не смогла. Но вот мы одни в паланкине и едем обратно в трактир, в таких платьях и туфельках по местным улицам ходить нельзя, а на извозчиках не положено, не престижно. Считается, что если идешь на прием к доджу, то можешь и паланкин заказать и дать заработать гильдии грузчиков, к которым относятся и паланкинщики.
— Ты о каком страже говорила с сейном?
Я молчу, и только улыбаюсь с видом довольной кошки, объевшейся сметаны.
— Колись подруга, все равно от тебя не отстану. Ну, давай же… говори. — Она уже в нетерпении трясет меня за плечи, сейчас искры посыплются.
— Ну, ладно. Когда я только приехала в Каравач на ярмарку, то у меня был бурный роман с одним стражем, он закончился в день бала, после известного тебе скандала.
— А почему роман закончился?
— Любовники поняли, что оба обманывали друг друга о своей настоящей личности, и если я, по крайней мере, назвалась своим именем, то он соврал даже в этом…
— И что теперь…
— За прошедшие почти два месяца, я так и не нашла подходящей замены для того стража, вот и решила возобновить наши отношения.
— А это страж был сейном Калларингом?
— Да.
— И ты решила возобновить ваш роман?
— Да. Сейн великолепный мужчина, сильный, горячий и ласковый, и найти ему подходящую замену я так и не смогла.
— Ты его любишь? — Эти слова Торканы заставили меня задуматься о моем отношении к сейну.
— Пожалуй — нет, не люблю, но он как мужчина, в постели мне вполне подходит.
— Но ты его не любишь? Как же так, как же можно без любви?
— Торкана! Ты вроде светская девушка, соединение родов без взаимной любви, но по политической необходимости, это для тебя норма, а просто завести любовника, но без огромной и горячей любви — это не хорошо. Ну, нет у меня к сейну неземной любви, ну нет… Может я вообще никого кроме демона любить не могу, это я о Маре, и что? Мне что из–за этого все время спать одной? Мара в данном случае не считается. Сейн, он или не сейн, это в данном деле роли не играет, а вот мужик он каких поискать.
— А Одрик?
— Что Одрик? Он оказал мне услугу, согласившись на оглашение, но и я оказала несколько услуг ему. Не подумай ничего дурного, наши отношения чисто деловые. Он для меня слишком молод, мне с ним не интересно.
— Анна, тогда я могу…? — Торкана мнется, теряется в словах, но я то знаю, о чем она собиралась спросить.
— Можешь, подруга, еще как можешь!
— Так еще я не спросила!
— А сколько можно тебя ждать? — Вот наивная. Она думала, если я об этом не говорю, то я об этом и не знаю. — Я давно наблюдаю ваш с ним роман.
Торкана вспыхивает, так, как может только вспыхнуть огненная ведьма, и начинает ртом хватать воздух.
— У вас же на лицах все написано было, птенчики мои. А от тебя я все–таки не ожидала, надеялась, одумаешься.
— Почему? Чем он мне не подходит?
— Да мне казалось, что он простоват для столичной магини с академическим образованием, слишком провинциален.
— Ты не права. Знаешь как надоели столичные рафинированные экземпляры. А он далеко не прост, как тебе кажется, он непредсказуем. И в нем есть то, что называется породой. Ты только посмотри на него…. — взгляд Торканы стал бездонным, одурманенным. Угораздило влюбиться подружку, а влюбленные все видят по–другому.
— Его руки …. я просто без ума от длинных мужских пальцев, руки музыканта или художника, — это мечта, идеал, да и просто прекрасное зрелище. Сильные сухие пальцы, выступающие косточки, рельефные жилки, переплетение вен на руках, Эхх! И смотреть, как эти руки делают что–то, творят, как плетут или просто держат кусок хлеба, как переворачивают страницы, дотрагиваются до лица…, а если они перебирают твои волосы, то, кажется, сердце останавливается.
Торкана чуть помедлила, и задумчиво продолжила:
— Очень четко в память врезался момент, когда мы с ним ехали на варге, о чем–то разговаривали, и тут я увидела его руки — пальцы, удерживающие ремешки упряжи; в тот момент почувствовала себя каролем перед змеем — не могла оторваться от вида, как его красивые пальцы перехватывают поводья, как они плавно ложатся на них, но властно подчиняют себе животное. В тот момент я пропала окончательно…. — Да, подруга, пропадать тебе еще рано, а вот диагноз ставить пора. Надеюсь, острая фаза скоро пройдет, а то даже страшно представить, что может натворить влюбленная огненная ведьма.
— Торкана, а тебе разве мое благословение нужно? Да забирай его, и поможет тебе Пресветлая. Но учти, это каравачский отпрыск, а у них гонор как сорняк прет. И в голове сплошной сумбур. Появятся ли там какие–нибудь дельные мысли неизвестно. Ему хорошего женского руководства не хватает. Вот если его грамотно направлять в нужную сторону, то из него, со временем, вполне даже выйдет толк. И помягче с ним, помягче, он жесткого руководства не потерпит, слишком упрям, а вот если ему внушать, что это он сам придумал, то из него, как впрочем, из всех мужчин, можно веревки вить. — Торкана согласно покачала головой, я продолжила:
— Только ты с ним зря в Топях роман закрутила, он все еще из–за служанки сейна переживает. Нашел проблему….
— Если бы совсем не переживал, это было бы странно и нехорошо. И вообще, если его в этом возрасте не интересовали бы девушки, вот здесь надо было бы напрягаться, а так… значит, что все нормально.
— С этой точки зрения не могу с тобой не согласиться.
— Анна, извини, я тебя спрошу. А тебя наличие этой служанки в доме полковника не смущает?
— Знаешь, нет. По той же причине, что и тебя. Если бы его не интересовали женщины, то я бы первая сочла его ущербным. И почему он не должен был себе ничего позволять? Уж если так получилось, то горничной невероятно повезло. К тому же, если я что–то в этих делах понимаю, ее срок начинается ДО моего приезда в Каравач. У меня к нему никаких претензий быть не может.