Молодые люди ждали его внизу. Одрик не хотел показываться в одиночку на глаза своей незабвенной тетушке, а Рор просто за компанию. Все–таки командир Тайной стражи был тем тяжелым оружием, которого побаивалась даже эта ведьма. А у сейна Калларинга как на грех приподнялось настроение, столько лет он был в глубоком трауре, но ведь все когда–то заканчивается, на любом пепелище когда–нибудь прорастает трава.
— Так, ребятки, где наш противник? Ага! Выходим вместе, бодренько, с улыбочкой.
Он даже приобнял Одрика за плечи, у некоторых специфических личностей могли бы даже возникнуть кое–какие мысли, но в Караваче такие оригиналы с утра по трактирам не ходят. А вот асса Хеллана была сломлена до начала наступления, она ожидала встретить бедного, одинокого, затравленного жизнью родственника, к чему сама периодически прикладывала руку, а тут нате, такая, более чем тесная, дружба с весьма уважаемыми людьми. И пришлось ассе Хеллане покидать свой паланкин, и исполнять реверансы перед полковником, а он отвечает небрежным взмахом руки, ведь он как–никак при исполнении государственных обязанностей, а она так, сама по себе гуляет. И не снимая руки с плеча Одрика, начинает беседу:
— Асса Хеллана, чем обязаны вашему визиту? Вы же так редко нас посещаете. Нет ли проблем со здоровьем, ибо, что еще может помещать столь заботливой тетушке навещать своего единственного племянника? Но я вижу, Вы прекрасно выглядите, если бы я по долгу службы не знал ваш истинный возраст, то, ни за что бы ни поверил, что Вам уже 78. Вы к нам надолго? В гости или по делам?
— Да, сейн Дьо–Магро, меня привело в Каравач очень важное дело. Дело в том, что недавно покинувшая нас асса Эфрина, сестра его бабушки ассы Ветеллы, завещала Одрику все свое состояние. В своем завещании она подтверждает его происхождение(54) и передает ему в наследство все свое имущество(55). По ее последней воле ее дом в Ричелите и ее поместье будут проданы, все вырученные деньги, а так же ее деньги под процентами в эльфийском банке(56), после вычета обязательных налогов, будут переданы Одрику. А так же ему передается библиотека и коллекция магических артефактов из коллекции ассы Эфрины, это имущество никакими государственными налогами не облагается.
— Одрик! Тебя остается только поздравить. У тебя давно никаких проблем не было, а теперь появится только одна, как потратить деньги. У нас в Караваче не очень–то разгуляешься в это время года, а до ярмарки еще далеко. Но ты с друзьями что–нибудь придумаешь. Считаю, это надо отметить. Пригласи же тетушку в какое–нибудь заведение поприличнее. Ты у нас всегда был на примете, а теперь вообще первый жених Каравача.
— Да, уважаемый сейн, совершенно с Вами согласна. И хочу напомнить, что Одрик происходит из магического Рода, а у нас вопросам наследственности уделяется большое внимание. Мы не должны и не можем связывать свою жизнь абы с кем. Так вот соответствующим управлением магистрата выдано сие рекомендательное письмо, в котором ему не просто разрешается, а настоятельно рекомендуется построение семьи с молодой ассой Лотеной.
После этих слов Одрику вдруг резко перестало хватать воздуха, он побелел и стал пятиться назад. Полковник закрыл Одрика полой черного плаща, под которой тот мог отдышаться:
— Что это за фокусы? — поинтересовался шепотом Калларинг у Одрика.
— Пресветлая богиня! Она же мне сестренка, пусть сколько–то–юродная, но сестренка. Милейшее создание, а мамаша ее в нагрузку к наследству хочет присовокупить. Она и сбежать–то никуда не может. Нет, я лучше откажусь от наследства. — Так же шепотом ответил полковнику несчастный новоиспеченный жених.
— Погоди, сейчас все устроим, — обнадежил сейн Каларинг и вернул Одрика под небо Каравача.
Тем временем тетушка буквально за шкирку вытащила из паланкина Лотти, которую до этого тщетно уговаривала показаться, худенькую девушку, бледную до синевы, и с зареванными глазами.
— Вот, разрешите представить, моя младшая дочь Лотена. Они давно знакомы с Одриком, детство провели в совместных играх. — Ядовито процедила тетушка Хелли.
А Лотти была готова куда–нибудь провалиться, забиться в какую–нибудь щель, под какой–нибудь камень, только не играть в этом балагане.
Полковник повернулся к Одрику, прошептал на ухо:
— Девчонку–то спасать надо, а то ведь эта стерва ее заест.
И продолжал свое выступление перед ассой Хелланой:
— Простите, асса Хеллана, мы можем поинтересоваться письмецом?
И когда тетушка протянула бумагу, шепнул Одрику: «Забирай и спрячь подальше». Сам же продолжал:
— Я очень рад, что магические Роды уделяют такое внимание семейным вопросам. Но! Хочу Вам напомнить, что асса Одрик подданный этого города, и, следовательно, эти вопросы должны решаться на уровне городского совета Каравача. Одрик–то у нас нарасхват. Но мне бы не хотелось обижать такую прекрасную девушку. Но эта неувязочка, можно даже сказать коллизия, решается довольно просто, асса Лотена может подать прошение о принятии подданства Каравача. И она может это сделать прямо сейчас, так как я являюсь членом городского совета с правом решающего голоса.
Лотти рассеянно посмотрела на Одрика и пару секунд не могла догадаться, зачем он подмигивает ей обоими глазами сразу. Сейн Калларинг протянул Лотти руку. Лотена, еще раз посмотрела на Одрика, и схватилась за протянутую руку, как за соломинку, спрятавшись от своей мамочки за широкими спинами Калларинга и Одрика. В ответ на огнедышащий взгляд ассы Хелланы полковник только развел руками. Тетушка в ярости хотела наслать на него какое–то свое заклинание, но в последний момент сообразила, что нападать на офицера в мундире и при исполнении себе дороже. Асса Хеллана хотела еще что–то сказать, но Калларинг поднял руку и помахал ей только одними пальцами. Это уже было просто издевательство, так что тетушка захлопнула свою уже открытую пасть, и собравшимся вокруг зрителям было слышно, как клацнули ее зубы.
Рор, который наблюдал за всей сценой из–за угла трактира, делая вид, что закашлялся, потом не удержался и покатился со смеху, но Рорик вообще смеялся над каждой ерундой, только дайте повод. Тетушка спешно отступила с поля боя, вместе с паланкином носильщиками и чемоданами.
— Ну что? Гуляйте, вы свободны, — объявил полковник. — Задержался я тут с вами, пора мне.
Прощаясь, Калларинг крепко пожал Одрику руку.
— Смотрите! — выкрикнул кто–то из уличной толпы. Тонкий луч солнца прорезался в осенней сыри и заиграл радугой на противоположной туче. В Караваче часто бывает радуга, правда, весной, а сейчас это почти чудо. Даже уходящий по улице пешком полковник вскинул руки, приветствуя ее.
Рооринг вышел из–за своего укрытия, посреди улицы стояла девушка, не красавица — тощенькая, бледненькая, русоволосая, с огромными светло–зелеными испуганными глазами, одетая по последней столичной моде, но никак не по каравачской погоде, и ее венчал сияющий двойной радужный мост. Рор понял, что он улыбается, не усмехается как обычно, а именно улыбается, потому, что лицу было неудобно. Нет, это не одному лицу, это ему самому неудобно. С чего, спрашивается? Когда это Рору было последний раз неудобно? А, ну да, в Караваче объявилась новая девушка, а он даже не знает, как ее зовут, не порядок. Но не беда, сейчас Одрик его представит как друга. И он в своих охотничьих сапогах беззвучно прокрался Одрику за спину, как будто он все время там стоял.
— Лихо у него выходит. — Рор проводил взглядом удаляющегося полковника
— Это же Дьо–Магро! Я же тебе сказал, что если это ОН, то мне крупно повезет. А ты, собственно, откуда? То тебя нет, то ты есть, и вроде все само собой.
— Когда во мне есть нужда, я всегда рядом.
— Когда нужды нет, ты тоже недалеко.
— А, вот представь, нужда настала, а меня нет. И что ты тогда будешь делать?
— Обойдусь как–нибудь.
— Вот, девушка, такой у Вас братец. С лучшим другом и как обращается. И даже сестренке своей не представит.