— Может лучше дать ей еще «пыли»? Она тогда опять покорной станет… и можно будет не привязывать.
— Да, пожалуй… И лекаря позови.
— Для нее?
— Для меня, дурак, мне надо лицо подправить…
Все ушли… Торкана понимает, что это не надолго… Она пытается разорвать цепь или снять ошейник, но магии нет…, а разве может тоненькая девушка руками разорвать крепкую медную цепочку? Опять приходит Хавир с двумя охранниками.
— Зря стараешься… Еще никому не удавалось снять рабский ошейник голыми руками. Держите ее…
Охранники крепко хватают Торкану за руки, а сутенер запрокинул ей голову и засыпал ей в ноздри какой–то порошок. Торкане сразу хотелось чихнуть, но он крепко зажал ее носик.
— Вот так… Вот теперь ты будешь хорошей девочкой….
Мир перед глазами Торканы вдруг потерял свои краски, тело снова становится чужим, и она опять смотрит на то, что с ней происходит со стороны, как абсолютно чужой и холодно–равнодушный наблюдатель…
Хавир отпустил ее нос, как экономный хозяин, промокнул платочком разбитые в кровь губы, и оглянувшись на дверь быстро и с неожиданно вырвавшейся наружу похотью облапал безвольное тело. Он бы еще что–нибудь с ней сделал, но один из охранников схватил его за руку:
— Ты чего… Сперва Господин, потом, если разрешит, то мы…
— Да ладно, только и пощупал немного… убедился что подействовало… от нее не убудет… О! чуть не забыл!
Хавир полез в карман, вытащил оттуда пузырек с темно–зеленой жидкостью и вылил его содержимое в рот Торкане.
— Пей, ну же! Пей, говорю! — Торкана давится этой горечью и заходится в кашле.
— Зачем? Разве порошка не достаточно?
— Нет, это совсем другое. Это я своим девицам даю, чтоб ничего не было. А то бы давно разорился на последствиях, а они после этих «проб» очень даже могу появиться.
— А твои девки, что сами не об этом не заботятся?
— Самому надежнее. А то каждая забрюхатевшая может искать защиты в храме у Двуликой, и что интересно, ее получить. А гневить богиню я не намерен, себе дороже…
— Она же вроде не для твоего заведения?
— Я работаю за долю от продажи. Если от нее сегодня что–то останется, Господин мне ее даст на месяц, на «откорм», пока караван в халифат соберется, а я умею с рабынями обращаться. Надо чтобы у нее хоть какой–то товарный вид был. А кому нужна беременная шлюха? Ладно, пусть поспит сейчас…. Чтоб наверняка подействовало. Пошли.
И опять никого и блаженная тишина… Перед глазами мелькают красивые цветные картинки, «О Пресветлая, как хорошо…». Ведь все это неправда, все это только сон, кошмарный сон… Я проснусь, и все это исчезнет… Телу уже не больно… легко и даже приятно…. Оно далеко, оно чужое… Все что там происходит — это не со мной. Это просто кошмарный сон.
Кто–то вдалеке кем–то командует:
— Повернись, вот, так … задом работай, работай кому, говорю… Хавир, дай ремень, вот тот широкий, чтобы кожу не попортить… Вот, так… Вот так… А теперь сверху залезай, быстрее, быстрее… Хавир, подстегни ее, чтобы быстрее двигалась… А–а–а… давай еще… Обед принеси… отдохну и продолжим… Вылей на нее воды… и пить дай… эти подстилки всегда после «пыли» пить хотят.
Тишина и темнота. Откуда–то сверху льется холодная вода… Пить, как же хочется пить… Торкана жадно хватает воду пересохшими и кровоточащими губами… Спина и ягодицы горят, и вдруг вновь обретенное тело болит, сильно садит между ног. Перед глазами все плывет и кружится. Где–то там вдалеке стоит стол, за столом кто–то сидит…, но это уже не имеет значения… уже ничто не имеет значения… хочется только умереть…
— Да, все же рыжие от природы темпераментные. Эх, если бы с ней да по ее доброй воле… Да они же все столичные гордые… Что бы еще такое придумать… А то что–то эта дрянь простаивает… О, придумал! Ну–ка Хавир, давай сними пробу с нашего товара, а я посмотрю. Ремешком ее постигаю, чтобы быстрее двигалась… — Господин выпил вина и ему уже весело.
Хавир рассматривает девушку, она под наркотиком, но еще в хорошем товарном виде. Торкана ему нравится, и в принципе, повеселиться с ней он совсем даже и не против, и ремнем он владеет намного лучше, но иметь ее на глазах у Господина и еще трех его охранников, ему как–то не хочется… Советами замучают.
— Господин, у нас с вами деловые отношения, может быть пусть они такими и останутся? Дела должны быть на первом месте…, а Господин еще со мной не расплатился за доставленный товар, хотя уже и опробовал. — Хавир кивает на Торкану…
— Расплачусь, но позже…. Я сейчас хочу со стороны посмотреть, как эту дрянь объезжать будут. — Господин оборачивается назад, там стоят его охранники, он, чуть прищурившись, рассматривает их. — Добровольцы есть?
На это дело добровольцев полно, Господин выбирает одного из своих охранников.
— Надеюсь, ты не озабочен «делами»?
— Никак нет.
— Тогда приступай, а я посмотрю… Ремешком тебе помогу, если двигаться плохо будет.
Два раза предлагать охраннику не надо, быстро приспустив штаны, он взгромождается на девушку и через пять минут уже слезает.
— Что так быстро? Вот не думал, что у меня в охране такие слабаки служат. Следующий…
Красный, как вареный рак охранник, застегивая штаны, уходит. На его место тут же находится следующий претендент. Он подходит к безвольно лежащей на кровати девушке.
— А можно ВСЕ?
— Даже нужно! — Подбадривает его Господин. — А ты Хавир, если девку не хочешь, то может от еды с вином тоже откажешься?
— От вина не откажусь, вино у Господина знатное…
— Тогда садись, комментировать процесс будешь… и так, чтобы мне весело было…. А ты давай, давай залазь на нее, чего медлишь…
Охранник тем временем раздевается и в его руках кинжал.
— Э, ты чего затеял?
— Так вы же сказали «Все»…
— Все–то все, но кожу ей портить нельзя, товарный вид потеряет. У тебя денег таких нет, чтобы за это «все» заплатить. Если очень хочешь, то ремень возьми, но шкуру не попорти, а то вычту из жалованья, до конца жизни задаром работать будешь.
Охранник, пожав плечами, берет в руки широкий ремень и приступает к процессу. То, что он проделывает с девушкой, вызывает у Господина приступ повышенного аппетита, он ест, пьет и смачно комментирует процесс.
— А ты Хавир, что молчишь? — Толкает он в бок сутенера. — Жалко с кинжалом позабавиться нельзя… Товарный вид потеряет… Вот у тебя в заведении с кинжалом баловаться можно?
— Если не до смерти, то за ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ деньги можно…
— И что были желающие?
— Да был тут у меня один клиент… Я как девка какая строптивая попадается всегда ее к нему пристраивал. Он мне и деньги за это платил, и девки потом после него, если живыми оставались, шелковыми были, правда, в шрамах все, так наемникам, что они обслуживают, на шрамы наплевать…
— А потом он куда делся? Этот клиент?
— Да помер осенью.
— Это не купец Оорон?
— Он самый…
— Он у меня тоже в клиентах был… Говорят, сердце не выдержало. Хотя чего там выдерживать в собственной спальне… одному? Видать сон ему об этом деле приснился, а во сне чего только не бывает…. У меня помимо него есть еще пара клиентов, что кинжалами и прочими колюще–режущими предметами забавляться любят, я их тогда к тебе отправлять буду… шлюх строптивых воспитывать. — И Господин весело заржал…
— Эй, ты там… не придуши ее случайно… — Вмешался Хавир в процесс на кровати…
— Не, все в порядке, так придушил немного… Живая, вон шевелится…
Наемник закончил, и стал одеваться, с тоской поглядывая на девушку и кинжал.
— Молодец, развлек… Чего бы еще такого придумать?… А это оказывается интересно, наблюдать за другими… Эй, вы там, приведите вчерашний улов… У меня одна мысль появилась…
— А кто у Вас во вчерашнем улове? Что–нибудь еще более экзотическое?
— Счас увидишь… Давай еще выпьем… Наливай.
К вчерашнему «улову» Хавир никакого отношения не имеет, помимо него у Господина есть и еще ловчие, и ему интересно, что же они там такого поймали?
Охранники вносят в комнату и бросают на ковер у стола эльфа. Эльф избит, ободран и весь в синяках, от его красивого, но совершенно не практичного наряда остались одни лохмотья, на его рубашке, болтаются оторванные и грязные кружева. Хавир смутно вспоминает, что видел этого эльфа в городе или на ярмарке, он вроде торговал красками и сам чего–то там рисовал.