— Что именно знать?
— Кто у меня в родственниках может оказаться..
— А это…. Это вряд ли… Оглашение, конечно, имеется, но дата не назначена и, я в этом уверена, никогда назначена не будет. А вот к девушке присмотрись… Вот она вполне может в будущем твоей родственницей и оказаться… Если конечно не начнет пытаться командовать твоим братиком раньше времени.
— Я бы рада была его «пристроить». А то с его «заморочками» мало какой род будет рад такому прибавлению. Мы тут чужие, нас побаиваются.
— Об этом не волнуйся, если Кани его к рукам не приберет, то скоро к нему очередь выстроится… И тогда это оглашение уже не от меня будет женихов отпугивать, а невест от Одрика.
— А что с ним такое? Это не опасно?
— Тут, когда мы путешествовали, хуторские девки к нему на сеновал в очередь выстраивалась… Не волнуйся — это не заразно…
— Как в очередь?.. И ты такое могла допустить?! Не ожидала….
— Чего допустить? Спать на сеновале или очередь? Без очереди они бы передрались, а так все было мирно.
— За ним такого не водилось! Видимо, я чего–то не знала про единственного братика.
— Да, я так подозреваю, ты про него многого не знаешь…
— Так он и сам про себя не знает…. Моя ма… В общем, асса Хеллана его жутко ненавидит. Я и не знаю за что. Я даже не могу повторить, что она говорила про него.
— Ну, тогда намекни… Очень интересно… Хотя, что может сказать злобная ведьма… наверняка какие–нибудь гадости… Не обращай внимания… Ты здесь, она там…
— Говорила: «И чего он никак не сдохнет!» Вроде после чего–то не выживают.
— Да ты что… Это после чего же? Ты не знаешь?
— Не знаю, я убежала подальше. Это они с подругой разговаривали. Приезжала одна….С распущенными волосами и вечно теребящими что–нибудь пальцами, Галли — ее мама называла. Я ее боялась хуже Гаарха. Взгляд у нее такой … не живой.
Я непроизвольно насторожилась, уж очень это описание подходило к мамочке моего тела, и где–то внутри появился неприятный холодок.
— Ой, как интересно…. А давно приезжала–то… эта… Галли… Кстати, это ее полное имя или твоя матушка так ее называла? Просто странное имя для ведьмы… А цвет магии у нее какой?
— Я полного не запоминала. Они между собой: Хелли — Галли… У нее, кажется, тот же цвет был, они вместе магичили… И дочка у нее в доме скорби. — У меня все похолодело внутри…
— Да, ты Лотти права… Вот это Одрику может повредить намного больше, чем пара ночей на сеновале с девицами…
— Я просто от него такого не ожидала…. Он всегда такой стеснительный был. А тут — очередь!
— Просто он вырос, возмужал и почувствовал себя не последним человеком. И вообще, в каком–то смысле, он очень даже ничего, уж поверь мне. Торкане можно даже позавидовать…. — Здесь я поняла, что ляпнула лишнее, но Лотти не поняла.
— Она сильно пострадала?
Лотти смущается…
— Физически все поправимо, синяки, ссадины, следы от … бича или ремня… А вот это даже не знаю от чего.
— Это — от зубов. — И Лотти поежилась.
— Но переломов и значительных повреждений органов нет. Больше всего пострадала ее гордость… Если она сможет это преодолеть, то будет жить. А раны…, раны заживут. Я, когда Одрика не было, подрабатывала в бесплатной больнице для неимущих, насмотрелась там всякого… Несколько раз туда попадали девушки в совершенно жутком состоянии, так что Торкана еще легко отделалась…
— Лотти, еще раз спрошу, пока Одрика здесь нет. ВСЕ органы без значительных повреждений?
— Что такого не надо говорить при Одрике? А, ну да… я поняла. Все в принципе поправимо, заживет. Женщины живучие, ты же знаешь.
— Я спрошу конкретнее, ведь у тебя патент лекаря. Можно определить, было ли на ней противозачаточное плетение?
— На ней был ошейник. Если у Торканы стояли какие–либо плетения, но они наверняка распались.
А вот это хреново, если все это не обойдется без последствий, то она точно спятит, а если не спятит, то что–нибудь с собой сделает.
А Лотти между тем продолжает:
— И еще меня волнуют последствия употребления ею алмазной пряности, я понимаю, что она это делала не сама, но последствия для мага могут быть совершенно непредсказуемыми…
— Какими?
— Потеря ориентации, временная потеря памяти или магических способностей… Все что угодно… Поэтому я дала ей огромную дозу успокоительного и снотворного…
— Но это же с ней не надолго? Она огненная ведьма — у них все так быстро сгорает…
— Я очень на это надеюсь….
Тут в номере материализовалась Мара–Марат, поставил на столик огромную бутылку с чем–то, заткнутую пробкой в бумажке. Я такие бутылки видела в кино про революцию, там в них был самогон.
— Зачем так много?
— Ты же просила «много» вот я и расстаралась… — Марат уже плавно перетек в Мару.
— Ничего, я потом все, что останется, отнесу в больницу для бедных …
И Лотти приступила к процессу приготовления чего–то в большой пивной кружке.
— Мара, я надеюсь, ты за настойку заплатила?
— Да. — Честно глядя мне в глаза, заявил демон. Врет, печенкой чувствую, что врет. Я думаю, что она пришла в аптеку, купила маааленький пузыречек, чтобы знать что нужно, а потом забралась на склад и сперла большую бутылку. Мысленно представляю себе все это. Мара медленно отползает от меня и прячется под кровать. Делаю несколько глубоких вдоха–выдоха. Ладно, шут с ней, но до чего скупая…
Лотти между тем ласково приподняла голову девушки и уговорила ее выпить, а потом твердой рукой влила в нее не меньше половины кружки…
— Теперь она проспит до утра. Плохо то, что мне надо домой… Если я не приду, Рор будет волноваться, еще устроит скандал… Она посмотрела на гаснущий Андао и вздохнула.
— Если она будет спать, то можно оставить ее тут. Окна я заблокирую, дверь закрою, а ночью ее пару раз проверит Джург. Он всегда знает все, что происходит у него в трактире, даже куда клопы пошли и кого из постояльцев и сколько раз укусили.
— Ну, если так, то я пойду…
— Мара тебя доставит… Марусь, отведи девушку в усадьбу…
Мара вздохнула, вылезла из–под кровати, плавно перетекла в Марата, посреди комнаты заклубился черный туман, Марат деликатно взял Лотти под ручку и заговаривая ей зубы увел девушку в клубящуюся темноту… Не прошло и минуты, как мой демон вернулся, уже в своем привычном облике.
Я подумала и сделала пару плетений от мелких ран и синяков и накинула их на подружку. К утру она будет чувствовать себя получше… Жалко ее…
А мне надо будет придумать, как защититься от подобной беды… Что–то на эту тему было в одном из дневников незабвенного дядюшки. Вернусь в Злые Камни и сооружу себе и Кани амулет от наркотиков и ядов, съедаемых и вдыхаемых. Те, что я видела в местных лавках, никуда не годятся, они даже не все яды в пище обнаруживают.
Предупредила Джурга, попросила присмотреть за девушкой и отправилась на извозчике в Тайную стражу…
Возле кабинета полковника уже сидел и ждал его эльфийский консул. Не успел сейн занять свое место за столом, а консул уже уселся в кресло напротив и сразу же приступил к делу:
— Светлый Лес выражает свой протест против задержания Тайной стражей своего подданного.
— Протест принимается. Но Страже хотелось бы получить от вашего подданного некоторые объяснения, как только они будут даны, он будет или отпущен или…
— Никаких ИЛИ!
— Господин консул, если Ваш гражданин замешан в преступлении совершенном на территории Вольного города, то он будет подвергнут наказанию, по законам Вольного города. Это ЕСЛИ, он виновен… — И полковник не слушая больше брызгающего слюной консула, приказал привести задержанного эльфа.
Как только эльф показался на пороге кабинета полковника и увидел консула, то сразу бросился к нему на шею:
— О, дорогой, ты пришел… — Дальше, поскольку разговор шел на эльфийском, очень эмоционально и очень быстро, полковник ничего не понял. Эльфийский он знал, но не настолько хорошо… Как только эльфы начинали говорить сбивчиво и быстро, то их язык и так сильно напоминающий своей певучестью птичий, становился для людей совершенно непонятным, вне зависимости от степени знания языка.