Таким образом, ранним утром после легкого завтрака мы, я и полковник, направились в трактир к Джургу. На одном варге, как примерные супруги… Перед отъездом я потихоньку дала указания Маре:
— Марусь, по–быстрому доставь к Кани Лотти, чтобы, когда мы приедем, пострадавшая была более–менее адекватна.
— Ладно… А когда ты Одрика из кутузки вытащишь?…
— Сегодня.
— А до обеда или после?
— Не знаю. А тебе–то что?
— Он обещал со мной на ярмарку за сущностями сходить… И я вот думаю, сегодня успеем или нет?
— А не обожрешься?
— Нет. — И Мара мечтательно закатила глаза и облизнулась.
— Я так думаю, что когда он выйдет, у него будет куча других дел. Поэтому ярмарка подождет, и ты подождешь… А Одрик о своем обещании не забудет, не переживай, напомнишь, если что.
В трактире все прошло на удивление спокойно и деловито. Полковник в присутствии двух свидетелей меня и Джурга опросил Торкану и Лотти. Лотти давала показания, как врач. Она рассказала обо всех повреждениях, бывших вчера на теле пациентки, о ее состоянии и о вреде, причиненном ее здоровью ошейником и пылью. Полковник все это записал, изъял остатки ошейника и отбыл в Стражу. При допросе Торканы он был предельно тактичен и корректен, настоящий аристократ и профессионал.
Я еще немного посидела у подруги, поставила на нее еще пару плетений, чтоб заживало все скорее, и по–тихому ушла…
А вот Калларингу уйти по–тихому не удалось. В зале трактира его перехватил осведомитель и сильно озадачил, прошептав на ухо свое донесение. На этом напасти не кончились, на выходе к нему подоспел посыльный и в глубоком прогибе передал письмо. Глубина прогиба напрягала сама по себе.
«Не к добру он так скрючивается», — подумалось полковнику. Фимиамы, исходящие от нежно бирюзовой бумаги, подтвердили его опасения, это было эльфийское послание.
— О чем там речь? — Спросил полковник, надеясь избежать чтения словесных кучерявостей.
— Не имею удовольствия знать, — растекся в улыбке посланник, местный молодой человек, но в эльфийской одежде, и полковник порадовался, что завтрак был совсем легким, а то грозил не удержаться в желудке.
«Врешь, эльфийский прихвостень, " — изобразили сдвинутые брови полковника.
«Разумеется», — отвечала приторная ужимка посланника.
Сейн Калларинг принялся было разбирать ажурные по виду и смыслу слова, но на второй строчке у него зарябило в глазах.
— Не морочьте мне голову с вашими церемониями! Чего от меня требуется?
— Консул приглашает провести с ним завтрак.
— Это ваш консул может себе позволять завтракать, когда Андао почти в зените. А у меня дел полно.
— Да, консул осведомлен о вашей занятости. Он здесь, недалеко, завтрак пройдет в неформальной обстановке. А его личный живописец, готов дать пояснения к произошедшим прискорбным событиям.
— Ладно, Гаарх с вами, веди.
— Господин полковник, не желаете ли экипаж?
— Нет, я лучше верхом.
Эльфы дожидались полковника в кофейне между людской и эльфийской частью ярмарки. Хозяином заведения был человек, но и ушастых тут тоже привечали. Консул с художником сидели на открытом воздухе под переносным полотняным навесом, от остальных посетителей их отделяла живая изгородь белого шипоцвета. Полковник скомкано поприветствовал представителя другой расы, и, не досмотрев ответных реверансов, уселся на стул.
— Слушаю вас, айре, — нетерпеливо произнес он, барабаня пальцами по крышке стола.
— Светлый лес, клан Эйригрен, к которому оба принадлежим, его глава Льютериэль…
— Короче!
— Все мы, и лично я приносим Вам нашу глубокую благодарность…
— Вы меня за этим сюда зазывали? — Полковник сильно не выспался и уже начал раздражаться.
— Простите, сейн Калларинг, если вторгаемся в ваши планы. Но мой юный друг подписал, что даст показания, когда будет в состоянии. Эльфы выполняют данные обещания.
— Это весьма учтиво с вашей стороны.
— Но, понимаете, моему юному другу неуютно в стенах Тайной стражи, мы решили, что на свежем воздухе….
— Да, у нас не увеселительное заведение, и на особ с тонкой душевной организацией действует угнетающе.
— Так Вы согла….
Тут консул умолк на полуслове, потому что появился официант, и поставил перед ушастыми ранее заказанные кофе и ягодные пирожные со взбитыми сливками. Затем повернулся к полковнику в позе «чего изволите?»:
— Сейн чего–то желает? — Калларинг сидел подпирая лоб своей широкой ладонью, чтобы не каждый работник ярмарочной забегаловки видел кому именно он подает снедь.
— Пожалуй, кофе черный…с ромом.
— Хорошо, а пирожное с какими ягодами предпочитаете?
— Я тебе что?! — гаркнул полковник, — Девица в балагане? Ты мне еще ванильного безе предложи.
Последние события все же сказались на его настроении. Полковник резко поднял голову, официант узнал клиента, икнул и, мгновенно потеряв здоровый цвет лица, ретировался.
— Полковник, так Вы согласны выслушать пояснения Улькатиэля здесь? — Завершил прерванную фразу консул.
— Я, собственно, за этим и пришел. С нетерпением жду рассказа молодого айре.
Эльф–художник встал со своего места и принял многозначительную, по его представлениям, позу. Синяки и ссадины на открытых местах были замазаны таким слоем грима, что он уже начал трескаться и отваливаться на подвижных частях эльфийского личика. Одежда на нем, по мнению полковника, была самой несуразной расцветки, но плотной ткани и застегнутой на все пуговицы, завязанной на все завязки. Это уже не был тот унылый олух, который предстал перед полковником в кабинете, пафос выступал на нем как пот на орке–грузчике.
— Многоуважаемый сейн, — высокопарно начал эльфийский юнец, но его речь была прервана появлением человечка халдейского вида. Это хозяин кофейни решил расшаркаться перед командиром Тайной стражи.
— Прошу, за счет заведения, — рядом с кофейной чашкой была выставлена рюмочка рома. Полковник фыркнул, пораженный таким нахальством.
— Угощать меня бесплатно, это большая привилегия, и ее пока никто не удостоен. Человечек усердно кланялся, сгибаясь в три погибели:
— Рад, весьма рад… ваш визит, ваше внимание как живительная влага… — продолжал он свою скороговорку, пятясь к выходу.
«Вот, все удивляемся эльфийской слащавости, а свои же в этом деле переплюнут кого угодно», — полковник даже замотал головой, как бы отряхиваясь от льстивого елея.
— Айре, вам помешали…. Я вас слушаю…
— Как вам, сейн Калларинг, уже известно, я стал жертвой подлого преступления.
— Да! — Вмешался консул, — и мы поражены, что такая чудовищная по наглости и дикости банда творила свои немыслимые гнусности именно в вольном Караваче.
— Немыслимого и у вас, в Светлом лесе, хватает. А порядок в городе определяется не наличием бандитов, а умением властей их обезвреживать. Вот так! — И консул удостоился убийственного взгляда полковника.
— Да, да…конечно, — заткнулся высокий эльфийский чин.
— Улька…Гаарх язык сломит…, продолжай, в общем, только, что я сам знаю, наверное, не надо, время дорого. Можешь меня удивить?
— Попытаюсь…. Вы знаете, где и как я оказался. Сначала было просто противно, грязная убогая комнатушка, грубые хамоватые охранники. Но что началось потом, невозможно представить даже на орочьей оргии. То, что там творилось, недостойно зрения мыслящего существа. Девушка была в жутком состоянии, видимо ее разум отказывался осознавать происходящее, она была в полузабытьи, плохо воспринимала окружающее. Все творящееся вокруг казалось мне неправдоподобным, я просто не верил своим глазам и ушам. В школе искусств мы изучали произведения художников и поэтов Северной равнины, в них женщина почитается как богиня, как чудесное создание в мире пленительных белоснежных птиц, небесной синевы с жемчужными облаками, дивного благоухания и сияющих горных вершин. А тут я увидел прелестную девушку, и в этом со мной согласились бы большинство эльфов, что она очаровательна…