Мы все дружно помолчали… А я представила себе каким упорством и целеустремленностью надо обладать, чтобы самому без чьей–либо помощи добраться до вершины славы юриста?
— Так, а теперь скажите мне, юноша, зачем мне пришлось все это вспоминать?
— Дело в том, мэтр, что ваша магия никуда не ушла…
— То есть как это?
— Не знаю, толи ритуал был проведен не правильно, толи таково и должно было быть его действие. Но ваша магия она… э–э–э… ее загнали к вам во внутрь… — Одрик понял, что ни мэтр, ни я ничего не поняли. — Вот, например, если волос срезать, то он вырастет. А если его загнуть, то он начнет расти внутрь кожи, и это место будет болеть и нарывать. Вот и с вами та же история… Магия у вас внутри, она рвется наружу, но ритуал ее не пускает, и она разрывает вас изнутри. Возможно, отсюда и ваше заболевание.
— А можно ли это исправить? — Очень тихо спрашивает Коди.
— Все исправить уже невозможно. Все слишком глубоко травмировано. Но что–то можно, даже нужно. Можно хотя бы попытаться остановить, что сейчас происходит.
— А что сейчас происходит?
— Вы разве не чувствуете? У Вас кожа уже не выдерживает, открываются язвы, и начинается жар. Вам надо объяснять, к чему приведет этот жар?
— Это то, чего я боюсь? — Очень тихо спрашивает Коди.
— Да…. Мы… я попытаюсь, если вы согласитесь… — Так же тихо отвечает ему Одрик.
— Я готов, что надо сделать?
— Мэтр, вам будет больно, очень–очень больно, а снимать боль нельзя…
— Молодой человек, какая боль? Если бы вы знали как я страдаю, какие боли мучают меня каждый день и каждый час! Вы меня ей родимой не испугаете, мы с ней уже давно хорошие друзья. Так что надо делать?
— Не могли бы Вы… лечь?
— Куда? На кровать? На диван? Вон, он стоит… — Одрик немного колеблется…
— А не могли бы вы лечь вот, сюда на ковер? Мне тут было бы удобнее…
— Да хоть посреди улицы… Помогите мне только подняться… Нет, не так, придерживайте кресло и дайте руку… нет, не так…
— Одрик, я подержу кресло, а ты помоги мэтру.
Вдвоем мы все же справились с задачей. Коди был одет только в рубашку и набедренную повязку, а изуродованные болезнью ноги он просто прятал под пледом. Плед, закрывающий от чужих взоров ноги мэтра, свалился и Одрик увидел во всей красе страшно исковерканные ноги. Их вид его немного смутил… Они мало походили на человеческие конечности, скорее старые с оплывами и наростами комли старых деревьев. Даже кожа стала шершавой сухой и бурой, и действительно была похожа на грубую древесную кору, в которой были кровоточащие трещинки. Кое–где на ней были вздутия, некоторые лопались, и из них текла тяжелая липкая мутная, дурно пахнущая жидкость.
Маг помог мэтру улечься на ковер и удобно уложить распухшие и неподъемные ноги.
— Одрик, ты уверен, что справишься? — Поинтересовалась я у женишка…
— Почти… Но ведь у него все равно нет другого выхода, если это не сделать он скоро умрет. Если я не справлюсь, то … может быть, сумею вернуть все обратно. Но в любом случае ему будет очень больно.
— Давай я тогда полог в комнате поставлю, чтобы если он закричит, слуги не сбежались, и дверь, пожалуй, заблокирую. — Добавила я, наблюдая за подготовкой Одрика к лечению.
Мэтр напряжено слушал наш диалог, но страха в его глазах не было, только любопытство.
— Асса Анна, не могли бы вы мне что–нибудь дать, зажать зубами, чтобы не сломать их случайно…
«Мара, организуй…» Ящерка с моего плеча исчезла, а через пять ударов сердца вернулась, держа во рту веточку, толщиной с палец и длиной в ширину двух ладоней, обгрызенную по краям. Я обтерла палочку от слюны рукавом рубашки и дала мэтру в рот.
Одрик стоял в ногах распростертого на полу больного человека и пытался сосредоточиться. Тут опять со своими советами влез Учитель:
«Давай сделай пару упражнений из дыхательной гимнастики. Можно было бы и в позе семь посидеть, но это было бы не совсем прилично. Так что… Вдох–выдох, вдох–выдох… Вот уже лучше… Не волнуйся, и пусть совесть тебя не мучает, он все равно не жилец, и пара месяцев в его случае роли не играют…»
«Перестань, на мозги капать. Это было мое решение ему помочь. Поэтому молчи, если помочь не можешь. "
«Помочь, непосредственно не могу, но сказать и подсказать, что надо сделать вполне….»
«Ну, так подсказывай…»
«Значит так… Как ты хотел действовать, это не совсем правильно… Если ты сразу полезешь его магию выпускать, то его аура разлетится от внутреннего давления на мелкие кусочки. От нее почти ничего не станется, и склеить ее ты уже не сможешь, слишком много будет кусочков. Поэтому прежде чем лезть внутрь, ауру, или, по научному — астральное тело, надо рассечь, развести в стороны и тогда уже высвобождать магию. Понял? "
«Не дурак, понял…»
«Тогда действуй, пока пациент, со страху не помер…»
Я стояла у окна и смотрела на Одрика. А он все медлил, просто стоял с закрытыми глазами. Мэтр тихо лежал на полу, сжав зубами принесенную Марой палку, и спокойно дышал. Какая выдержка… Я перевела взгляд на Одрика, а вот уже и началось…
Сероватые, блеклые и невзрачные нити силы мага вдруг стали переливаться всеми цветами радуги, они обрели энергию и изумительный белый цвет. Вперед к пациенту вытянули три нити. Две ухватились за концы ауры мэтра по его бокам, а на кончике другой появилось что–то очень острое. Взмах и посредине ауры появился длинный разрез. Боковые нити начали тянуть части астрального тела в стороны, и оно распалось, как половинки раковины. Только вместо розового нутра внутри клубилась темнота…
Одрик сделал все так, как ему подсказал учитель, рассек тело, раздвинул его и… и ничего… Магия не желала выходить наружу….
«Учитель, что дальше делать? Она не желает выходить …»
«Ну, так вытащи ее…»
«Как? "
«Засунь туда крючок, подцепи и вытащи. "
Тело мэтра корежило от дикой боли, по мышцам пробегали судороги, под закрытыми веками дико вращались глаза, из края рта потекла слюна пополам с кровью, а скрюченные пальцы царапали ковер. А Одрик что–то медлил…
Вот он на что–то решился. Две нити метнулись к черной щели разрыва в ауре и стали что–то там делать. По лицу Одрика обильно потек пот. Вдруг из щели провала вывалилась одна синяя нить силы пациента, только какая–то вялая и осклизлая. Мне даже показалось, что запахло затхлостью, как от воды на дне старого отстойника. Следом за ней оттуда же вывалился больной клубок нитей.
Одрик вытащил свои нити из черной щели, они присоединились к тем двум, что держали половинки астрального тела и с усилием начали сводить их вместе. Вот это удалось, осталась только тонкая щелочка. Тут к ауре пациента метнулись другие нити и стали отрывать друг от друга кусочки, и ими как шпаклевкой замазывать разрыв в ауре и другие прорехи. Радужные или белые кусочки нитей легко прилипали и быстро сливались с астральным телом мэтра.
Физическое тело пациента тоже постепенно успокаивалось, перестало сотрясаться от боли. Вот последние прорехи в ауре заштукатурены и закрашены и Одрик выпустил из объятий своей магии ауру мэтра.
Белый маг, да уже настоящий Белый, сделал пару неверных шагов и без сил опустился на стул. А я опустились на колени перед мэтром, пытаясь понять, жив он еще или как? Мэтр был жив, он дышал, но прерывисто и тяжело… Призвала немного воды, чтобы плеснуть на лицо Коди… Он дернулся и открыл глаза…
— Мэтр, как вы? Как Вы себя чувствуете?
«Ты ветку–то у него изо рта вытащи, может он тебе чего и ответит», — посоветовала мне Мара.
Я с трудом вытащила здорово измочаленную палочку изо рта мэтра, приподняла его голову и вытерла пот салфеткой с чайного стола.
«Ты посмотри как ветку–то сгрыз… Какие зубы! Если у него в делах такая хватка, то это будет замечательный поверенный», — продолжала комментировать Мара.