Все ошеломленно молчали, Притер от удивления, открыл рот. Цвет лица эльфа опять стал стремительно изменяться, когда то такое явление я уже наблюдала, но в этот раз смена цвета продолжалась значительно дольше и сопровождалась шипением перегретого чайника. Мара посмотрела на меня с уважением, потом, на всякий случай, встала между мной и, плющимся и шипящим от злости, эльфом. Остальные эльфы придвинулись к командиру, лица у них окаменели, и они выразительно положили руки на пояса. Асса решила вмешаться:
— Айре Эльмитлан, вы забываетесь… Остыньте. Асса Анна в своем праве. Если бы при вас кто–нибудь оскорбил вашего варга вы бы тоже оскорбились, и дело закончилось бы смертью … Поэтому, давайте вернемся к сути. Где вы нашли труп?
Эльф сделал несколько глубоких вдохов, вот что значит выучка, и спокойным голосом продолжил:
— Труп был найден на тропе за северным хребтом. Это новый наблюдатель, он прибыл вчера. Мы перехватили его сообщение об успешном прибытии и начале наблюдений. Судя по положению тела, он был съе… убит после первого дня наблюдений. — И тут он опять не выдержал и закричал. — Я не понимаю, зачем надо было жрать наблюдателя, человека, ему… ей…, что гварричей мало?
— О чем вы? — Я искренне не понимала о чем идет речь.
— Я понимаю, что вашему… вашей .. э–э–э … собаке, надо питаться. И два–три гваррича в неделю, это не много, их давно следовало приструнить. И, надо сказать, это пошло всем на пользу, гварричи в этом году не озоруют, да они вообще боятся подлетать близко к усадьбе. Но наблюдателя–то зачем? Только вчера гваррича, и вот сегодня наблюдателя. А завтра кого–нибудь еще, уже из обитателей усадьбы?
Я слушала все это, смотрела на Мару, и пыталась выйти из состояния шока. Чем дольше говорил капитан, тем более виноватый вид был у Мары. Она уже давно переместилась ко мне поближе, а сейчас начала отворачивать морду, прижала уши и стала прижиматься к земле, чтоб быть менее заметной. Я нависла над ней, а потом, дабы той не пришло в голову спастись бегством, просто схватила ее двумя руками за щеки и приподняла, так что она начала болтаться передо мной как мешочек с костями. Для защитников животных сообщаю, что болевых ощущений при этом собака не испытывает, т.к. в брылках — щеках почти нет нервных окончаний и во время игры такие упражнения собака воспринимает как ласку.
— Ты зачем ела гварричей, сука?
Даже вися в таком положении Мара, старалась стать как можно незаметнее. «Я хотела кушать, а они слишком близко подлетали к дому. "
— Она еще и оправдывается… А наблюдателя зачем съела?
«Он видел божественную хозяйку, мог рассказать, навредить… Я должна защищать хозяйку. Он был вкусный, а гварричи горькие…»
— Нет, вы только посмотрите на нее! — моему возмущению не было предела. Я даже опустила Мару, она прижалась к земле и все пыталась вилять остатками хвоста и всей попой вместе с ним. — Гварричи — горькие!
— Асса Анна, вы что разговариваете с… собакой? — Этот вопрос, заданный ассой Зитой тихим спокойным голосом поставил меня в тупик.
— Я всегда с ней разговариваю.
— А отвечает она вам тоже всегда?
— Ну, раньше, мне всегда казалось, что она мне отвечает. То что она меня понимает, это несомненно, всегда понимала, а отвечать… Раньше я ее так не допрашивала и ей требовалось только показать, что она думает, явных ответов я от нее не требовала.
— А можно поинтересоваться, и что она вам сказала?
— Гварричей она ела, потому что хотела кушать, а наблюдателя она съела, потому что он меня видел. И мог рассказать и, по ее мнению, этим мне навредить…
— А что там по поводу горечи?
— Гварричи — горькие, а наблюдатель был вкусный…
Я чувствовала себя, мягко скажем, не в своей тарелке. Мара забилась мне между ног и приготовилась расстаться с частью или даже со всей шкурой. Виноватой она себя не считала, но воле «божественной хозяйки» противиться бы не стала, хозяйка может наказать, и быть для этого виновной совсем не обязательно.
— Асса Анна, вы не могли бы сказать, нужно ли нам, всем живущим в усадьбе опасаться необдуманный действий вашей защитницы?
Я посмотрела на Мару, в голове сразу сложился ответ.
— Никому, из живущих в усадьбе, ничего не угрожает, если, конечно, с их стороны не будет прямой угрозы моей жизни. Наоборот, поскольку, вы живете со мной в одном доме, то есть, с ее точки зрения, являетесь членами моей стаи, то она должна вас всячески защищать. В дальнейшем она обязуется сперва, спрашивать разрешения на уничтожение «возможного противника».
— Так, с этим вопросом мы разобрались. Еще какие–нибудь комментарии требуются? — Этот вопрос асса Зита адресовала эльфам. Командир как всегда решил высказаться за всех.
— Ну, почему был съеден наблюдатель, это теперь понятно. А что с телом делать? Если он скоро не выйдет на связь, то через некоторое время пославшие его забеспокоятся и пришлют другого наблюдателя и, возможно, следственную группу, узнать, что случалось с этим. — Он не вежливо ткнул сапогом труп. — И у нас могут быть серьезные неприятности.
— Мы можем посылать донесения вместо него?
— Нет. Для подписи сообщения через амулет требуется полный слепок ауры.
— А когда сюда доберется следственная группа?
— Через месяц–полтора, не раньше.
— А если представить все как несчастный случай? Его ведь могли гварричи съесть? — это предложение ассы всем понравилось и вызвало оживление в рядах.
— Проблема одна — у него есть амулет, который отпугивает гварричей.
— А если бы он его потерял?
— Не получится, амулет в виде кольца и не снимается с пальца.
Тут мне в голову пришла одна идея.
— Минуточку, я придумала…
Я наклонилась над трупом, вот и нужный амулет на мизинце левой руки, это плетение я уже знаю. Если потянуть за эту ниточку вот так, то ниточка из плетения вытащится и будет болтаться не большой кончик, а заклинание при этом останется на месте, но перестанет работать. А если еще и оторвать кончик ниточки и прицепить его вот сюда, на этот амулет на груди, то все будет выглядеть, как нелепая случайность.
— Ловко, молодец. Зацепилось, порвалось и перестало работать, и, результат — его съели. А через два месяца, там уже не будет понятно, отчего он умер, и некроманту его, естественно, не поднять. Все спишут на гварричей. Так и сделаем. — Теперь асса уже уверенно отдавала приказания. — Отнесите его тело туда, где нашли.
— Туда не стоит, совсем на тропе, надо ближе к его лагерю.
— Ну, пусть так… Положите его так, чтобы гварричи, когда будут уничтожать труп, случайно не съели и амулет вместе с рукой. Они это могут…
— А мне что делать? — ну не могла я не задать этот животрепещущий вопрос.
— А идите–ка вы с Притером заниматься, у вас еще практикум до конца отработан.
— Да нет, асса Зита, я хотела спросить. Мне как–то маскироваться надо? Чтобы меня новый наблюдатель не узнал?
— Хороший вопрос. Я подумаю, а вы, марш работать…
Вечером вместо того, чтобы почитать книжки я решила еще раз допросить Марку. Много у меня к ней вопросов накопилось. Для большего своего удобства залезла с ногами на кровать, уселась поудобнее и книжки рядом пристроила, вроде как читать собралась. Марка не долго думая, запрыгнула на кровать и собралась привычно улечься вдоль моего левого бока. Почему левого, не знаю всегда так ложится.
— Ну–ка, иди сюда, шельма… — и хвать ее за шкирку. Посадила собаку перед собой и чтоб морду не отворачивала, схватила за брылки. — А вот теперь поговорим. Будешь отвечать на мои вопросы четко и ясно. Поняла? — В голове сложился ответ. «Поняла».
— Замечательно. Как ты жрала гварричей, если все время была со мной и никуда не уходила?
— Я могу быть одновременно в нескольких местах. Немножко тут, немножко там. Так я слежу за всей усадьбой и окрестностями, чтобы никто не мог подобраться не замеченным и навредить хозяйке.
— И сейчас тоже следишь?
— Да, ночь, темно…
— И как велика территория за которой ты наблюдаешь?
— Я еще маленькая, поэтому только усадьба и ущелье. — Ого, это почти четыре километра, а если еще добавить разные складки местности в одной из которых сидел наблюдатель, то это очень даже не мало.