На пороге сада появляются двое. Сейн Калларинг, едва стоит на ногах, асса Тадиринг подставил ему свое плечо. А хорошо я повеселилась… Сейн мокр с головы до ног, с него капает, грязная вода и собирается на полу в темные лужицы, он бледен, но спокоен, дышит тяжело с хрипами, на шее видны следы удушения. При виде сейна я опять начинаю злиться и призывать магию, но под строгим взглядом наставницы отпускаю собранные на борьбу со врагом силы. На улице бушует гроза …
В залу, сильно хромая, вбегает бледный и насмерть перепуганный додж, и, игнорируя нас с ассой, бросается к мужчинам с расспросами.
— Что тут произошло? Мне доложили о магическом нападении.
— Ничего страшного, — отвечает за всех асса Тадиринг. — Милые бранятся только тешатся. — Медленно считаю про себя до десяти и обратно. Додж недоуменно оглядывается, делаю вид, что меня чрезвычайно заинтересовала люстра … асса продолжает:
— Как я понял, сейн сделал девушке предложение, но, видимо, в не подобающей форме и был, закономерно, отвергнут. Попытался настаивать и вот… ожидаемый результат.
— Ах, сейн, надеюсь у вас еще осталась надежда… Ах, какой союз мог бы быть, как бы мы утерли нос Совету Великих, как бы это повысило престиж Каравача. — Сейн с ужасом смотрит на меня, но я это уже слышала, правда несколько в другой форме, но суть та же. Я уже успокоилась … но осадок остался.
Асса Зита подхватила меня под руку, и мы торжественно пошли искать обожравшегося грибов эльфа, чтобы покинуть и не думавший завершаться бал. Пока асса искала свою охрану, ко мне подошел какой–то купец огромного роста и объема, и вежливо кланяясь, попросил о приватной беседе и я, не долго думая, пригласила его в Золотой дом. Тут явилась асса с охраной, и мы торжественно покинули бал.
В гостинице я поняла, что слишком перенервничала и сейчас не засну, организм требовал, даже не требовал, а кричал, что ему надо выпить, много и желательно в хорошей компании. Своему организму я предпочитаю потакать… Только переоделась в привычную одежку, чтобы пойти выпить, как в дверь постучали.
На пороге стоял огромный купец.
— Асса Анна извините за поздний визит, но дело, о котором я хотел с вами поговорить, не терпит отлагательств.
— Мэтр …. — Гаарх, не помню как его там …
— Юммит Кнон.
— Мэтр Юммит Кнон поставками и закупками занимается асса Зита и я не собираюсь ничего покупать…
— Асса Анна я просил вас о приватной беседе совершенно по другому вопросу.
— Я вас слушаю.
— Не могли бы Вы установить дополнительную защиту от прослушивания?
Почему бы не установить, сил из источников я сегодня вытянула столько, что хватит на полог для всего вольного города. Пожав плечами небрежно установила … Заодно рассмотрела в магическом диапазоне и позднего визитера. Интересно, а это не человек, и на эльфа не очень–то похож, что–то странное… никогда такого не видела. Но и не орк…
— Асса Анна, я являюсь коммерческим представителем моего народа в людских землях, и от имени своего народа и всей территории Синих топей прошу взять нас, своих детей, под свою руку.
— Обоснуйте…
— Вы являетесь истинной наследницей нашего отца ассы Зарта, в вас есть его кровь, мы чувствуем ее. Если вы по праву принадлежите роду Великого Зарта, то вы должны позаботиться о его детях. Мы нуждаемся в вашей защите и вашем внимании, нам плохо без мудрого руководства рода Зетеринг. Ваш мудрый и великий предок, создал нас и дал возможность выжить, спрятав нас в Синих топях, но мы выросли, нас стало много, нам тесно в топях, но мы не можем выйти оттуда. Только ваша кровь и ваша воля смогут спасти нас.
— Почему вы не обратились к ассе Зите? Она сестра Великого Зарта…
— Мы не чувствуем голоса крови в ассе Зите.
— Чем вы докажете, что вы оттуда …
— А разве вы сами не чувствуете голоса крови, прислушайтесь к себе, загляните в себя…
Вспоминаю дневники сумасшедшего дядюшки… Пресветлая богиня, это же оборотень, по описанию подходит. Неожиданно оживает родовой знак на шее, он начинает гореть и словно вплавляется в позвоночник. Я ВИЖУ… Я вижу магию оборотня, я вижу, что в ней ошибка, поэтому он маленький, если поправить, то он вырастет, но тогда перестанет быть похожим на человека, таких больших людей не бывает… Безумно хочется посмотреть на трансформацию.
— Обернись.
— Мне придется раздеться, иначе пострадает одежда и моя конспирация…
Машу рукой — раздевайся, что–то в последнее время слишком часто лицезрю голых мужчин. К чему бы это?
Оборотень, не сомневаясь ни минуты, сбрасывает с себя всю одежду, а потом словно выворачивается наизнанку. Магический всплеск, за энергией он полез непосредственно в источник, я сама брала оттуда недавно и помню вкус местной магии, и передо мной стоит кошмар. Большой, темный, защищенный толстыми роговыми щитками ящер, длинные когти ног немного поцарапали паркет, когтями на передних лапах можно косить траву, зубы и внимательный взгляд хищника, и в то же время покорность в позе. Почти тираннозавр… Знак на затылке по–прежнему доставляет мне беспокойство. Зверь передо мной силен и жесток, но он меня боится, нет, не боится, а благоговеет, как собака перед хозяином. Да, я его хозяйка, он это знает. Он пойдет за меня умирать, не думая и не сомневаясь в моем приказе, и умрет счастливым. Еще раз убеждаюсь, что дядюшка был гений, но сумасшедший, но все же гений.
— Оборачивайся.
Отворачиваюсь, мне почему–то не хочется опять смотреть на голого мужика.
— Госпожа, каково будет ваше решение?
Я думаю, я напряженно думаю… И понимаю, что не могу отказаться, это мой долг, долг перед родом, который принял меня, долг перед этими ни в чем неповинными тварями, которым действительно плохо без хозяина, и просто плохо в скученности топей. У меня нет повода им отказать, это было бы не правильно. Сегодня мне хорошо напомнили, что я — аристократия, но я безземельная аристократия, пшик… Оборотень же предлагает мне какую–никакую, но землю, подданных и … армию. А на кой мне все это надо?
— Я согласна. Я беру вас и Синие топи под свою руку. Передай это моим подданным.
— Когда госпожа соизволит посетить свои земли.
— Через месяц, сразу после летнего поворота. Можете идти. — Стоит не уходит. — Что–то еще?
— Какого цвета знамена будут у госпожи?
— Черного. «А то тут некоторые в черном, считают себя шибко важными. Чем я хуже?»
— И еще, наша предсказательница, та что делала браслет из шелковых нитей, просила вам передать, чтобы вы будучи здесь в Караваче поинтересовались предсказанием пифии, сделанным ею в день ее последнего рождения и взяли с собой в топи мага, что узнает вас по собаке, не знаю что это такое, извините… Это все.
Ушел. Нет, это невозможно, какой трудный день выдался. Надо срочно выпить и чего–нибудь покрепче.
Оставляю сестер в номере зову Мару и мы идем на улицу. Ставлю демона между своих ног:
— Увеличивайся.
— Зачем?
— Увеличивайся, я тебе сказала. Повезешь меня в кабак.
— А может ты сама?
— Давай без возражений, дождь прошел, лужи, ножки замочу. И, потом, ты сегодня провинилась, так что давай вези, а то хуже будет.
— Ну, вот еще и ездовую собаку сделали…
Мара больше не возражает, она–то меня давно знает, если я в таком злобном настроении, то плевать мне на каком ухе у нее тюбетейка. Демон растет, я уже сижу у него на спине, два прыжка и я почти падаю на ступеньки знакомого трактира. Вваливаюсь в зал, со злобным шипением расталкивая припозднившихся посетителей. Кто–то пытается возразить, но отлетает в сторону от толчка Мары. Молодец, защищает, исправилась.
Прямым ходом топаю к стойке и водружаю себя на высокий стул. Злобно смотрю на орка.
— Ягодка моя сладенькая, ты уже со всеми успела поругаться? — сладким голосом спрашивает он у меня.
— Да, вашего Калларинга вываляла в грязной луже, разнесла сад у Доджа, и если мне сейчас же не дадут выпить, то по бревнышкам раскатаю трактир одного вредного орка. — У трактирщика улыбка до ушей, и он совсем не боится.