Я бы нашел истинное наслаждение в их муках, удовольствие в их страданиях, даруя им долгую и мучительную расплату.
Что ж, возможно, я и правда садист.
Я бы уничтожил каждого из них ради нее.
Ради моей черноволосой красавицы.
Моей прекрасной Исы.
ГЛАВА 45
Исадора
Пьянящий аромат одеколона вырывает меня из объятий сна. Насыщенный древесный, мужской запах щекочет чувства, и я потягиваюсь, прижимаясь к крепкому телу рядом со мной. Его сильная ладонь скользит по моему животу, а в груди рождается глубокий рычащий звук, и я поворачиваюсь к нему лицом. Глаза Люциана всё еще закрыты — кажется, он борется с желанием проснуться, но робкий утренний свет, пробивающийся сквозь занавески, трудно игнорировать в этой темной комнате.
Размеренный ритм его дыхания заставляет его спину то подниматься, то опускаться, и под кожей отчетливо проступают рельефные мышцы. Широкие плечи плавно переходят в узкие бедра и крепкие ягодицы — его великолепное тело бесстыдно выставлено напоказ. Всё в Люциане с этого ракурса дышит каким-то неземным совершенством.
Полные, манящие губы так и просят поцелуя. Я подаюсь вперед, чувствуя легкое щекотание, когда касаюсь своими губами его губ. Его рука скользит ниже, уголки рта изгибаются в полуулыбке, и он поворачивается на бок, закидывая мою ногу себе на бедро.
Прижатая к его нагому телу, я чувствуюсь внушительные очертания его эрекции, упирающейся мне в живот. Когда я шевелюсь, он наконец приоткрывает веки, обнажая свои прекрасные золотистые радужки. Изуродованная шрамами половина его лица зарыта в подушки, и с моего места я вижу только безупречную сторону. Ту часть его самого, которую он не отворачивает, когда я смотрю на него так, как сейчас.
Я протягиваю руку, очерчивая пальцем линию его идеально подстриженных волос, спускаясь к точеной челюсти.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красив, когда не ведешь себя как придурок?
Он коротко смеется, утыкаясь лицом в подушку, прочь от моих пальцев.
— А вот и она, — бормочет он. — Язва.
— Это правда. Словно небеса разверзаются и... — я пытаюсь изобразить ангельский хор, но в горле першит, и я срываюсь на сухой кашель.
Не поднимая лица, он качает головой.
— Надо было остаться в своей постели. — его голос звучит глухо из-за пышной ткани. — По крайней мере, я бы поспал еще часок.
— Посмертно выспишься.
— Что случится со мной гораздо раньше, чем с тобой.
— Я слышала, секс сохраняет молодость. И мужскую силу.
Он снова поворачивается ко мне и приподнимает бровь, а у меня в животе от этого взгляда начинают порхать бабочки.
— А если партнерша случайно оказалась на десять с лишним лет моложе меня?
— Ты практически бог.
Его хватка смыкается вокруг меня, как стальной обруч.
— Тогда у меня нет причин покидать эту постель. И у тебя тоже.
— Вообще-то мне надо в туалет, так что... — я пытаюсь вывернуться, но его рука тянется следом и тянет меня назад. Длинные, ловкие пальцы начинают щекотать мне ребра, и я взрываюсь хохотом, чувствуя, как от смеха мочевой пузырь давит еще сильнее. — Люциан! Пожалуйста! Я же сейчас описаюсь!
— На тебе нет штанов.
— Клянусь Богом, я намочу постель!
— После вчерашней ночи белье всё равно пора менять.
— Люциан! Перестань! Немедленно! — я хихикаю, извиваясь и крутясь в его железной хватке. — Я умоляю тебя. Пожалуйста!
— Да, мне нравится, когда ты умоляешь. Это согревает мою мерзкую душу.
Я завожу руку назад, хватаю его за набухшие яйца и сжимаю. Хихикаю, когда он стонет, и пытка щекоткой прекращается.
— Это был грязный прием.
— Что, чувствителен сегодня утром?
— Вообще-то, да. Иди делай свои дела и возвращайся, пока я не решил рискнуть и не устроил тебе «золотой дождь».
Улыбаясь, я натягиваю его вчерашнюю рубашку, не заботясь о пуговицах, и бегу через комнату в ванную. Поднеся ткань к носу, я вдыхаю аромат его одеколона, быстро справляю нужду и наскоро причесываюсь. Когда я возвращаюсь, Люциан подпирает голову рукой — воплощение божественной мужественности. Мышцы перекатываются под кожей, пока он сосредоточенно рассматривает что-то в своих руках.
Подойдя ближе, я узнаю фотографию. Ту самую, что я нашла под тумбочкой.
— Я и забыл про тот день, — угрюмый тон в его голосе вторит выражению лица на снимке.
Я забираюсь в постель рядом с ним, прижимаясь поближе, стараясь не спугнуть мысли, заставившие его так глубоко задуматься.
— Это был один из удачных дней Амелии. Редкость.