— Тогда остановись, если тебя это так беспокоит.
— Я не могу остановиться. Когда я внутри тебя и чувствую, как твоя тесная дырочка сжимает мой член... — он заламывает мои руки за спину, как преступнику, на которого вот-вот наденут наручники. Его рука проскальзывает под мой живот, приподнимая меня на колени. Одной рукой он держит мои запястья, другой снова впивается в затылок. — Это невозможно прекратить, — рычит он мне в ухо. Его бедра с хлопком бьются о мой зад, когда он начинает вбиваться в меня с неистовой силой. — Вот что ты со мной делаешь. Моя голова. Мое тело. Это безумие. И я буду трахать тебя до тех пор, пока не выплесну всю эту ярость внутри себя.
Я не знаю, когда во мне проснулась тяга к жесткому сексу, но происходящее вызывает в теле порочный восторг. Мысль о том, что я вызвала в нем эту потерю контроля, заставила желать меня до первобытной дикости, дает мне почти пугающую власть. Будто я держу поводья неукротимого зверя.
Будто это я здесь всё контролирую.
Это странно — то, как он заставляет меня это чувствовать, учитывая, насколько я маленькая и неопытная по сравнению с ним.
Я утыкаюсь лицом в подушку, тяжело дыша в ткань. Мысли уносят меня в прошлую ночь, когда его губы перекрыли мне кислород в момент оргазма. Как изысканно это было — эта жажда воздуха, напряжение мышц, неистовство тела в ожидании разрядки.
Темп нарастает. Он хрипит, вбиваясь в меня, и мощь его тела выбивает остатки воздуха из моих легких. Я концентрируюсь на его твердом члене, скользящем во мне, на том, как дрожит моя грудь при каждом толчке.
О Боже.
Разум велит мне повернуться и глотнуть воздуха, но я не могу. Я хочу чувствовать это жжение в груди, спазмы внизу живота и дрожь в мышцах, когда всё это взорвется внутри меня.
— Лицо в подушку, — голос Люциана звучит хрипло и натянуто. Его пальцы впиваются в мои запястья, держа меня в плену, пока он берет меня.
Мое тело мотает под ним, как тряпичную куклу, я бессильна перед его напором. Я сжимаю пальцы, отчаянно нуждаясь в воздухе, в разрядке, в том удовольствии, которое он во мне разбудил.
Уже почти.
Грудь вздымается в попытке поймать хоть глоток кислорода. Я кусаю простыню, слушая шлепки кожи и его низкое рычание, эхом разносящееся по комнате.
Долгие, натруженные стоны срываются с моих губ, гаснув в наволочке. Влажная ткань почти не пропускает воздух.
Мышцы сводит. Пальцы на ногах поджимаются. Руки дрожат в его хватке. Я на грани.
— Кончай для меня, Иса.
Глубокий тембр его голоса выбрасывает меня за край, в стратосферу, где перед глазами вспыхивают искры. Я кричу в подушку, пока наслаждение разрывает мое тело, а кружащий голову яд разливается по венам.
Я поворачиваю голову, жадно втягивая прохладный воздух. Его ладонь скользит под мое горло — запястья всё еще связаны другой его рукой — и он слегка сжимает шею, наваливаясь всем телом на мою спину и проходясь зубами по линии челюсти. Толчки замедляются, стон в его горле звучит долго и мучительно. Он отпускает мою шею и отстраняется. Когда прохладный воздух касается моей спины, ругательства Люциана отражаются от стен.
Пока он выталкивает из себя остатки оргазма, я лежу слабая и изнуренная, всё еще приходя в себя от этого нового, пугающего восторга.
— Тебе нравится нехватка воздуха, — он кладет голову мне на плечи и целует влажную кожу.
Я киваю, всё еще тяжело дыша. Мышцы превратились в желе.
— Кажется, я только что поняла, что это тоже мое новое любимое занятие.
— Мы с тобой отлично поладим, мой маленький ворон, — он прикусывает мою кожу и крепче обнимает, прижимая к себе и запирая под своим телом. — Как бы трагично это ни было.
ГЛАВА 46
Люциан
Четыре года назад…
Голоса доносятся эхом, словно издалека. Стерильные запахи впиваются в легкие. Я не могу понять, сплю я или бодрствую. Непрекращающийся писк в ушах становится громче, пока я наконец не открываю глаза. Белые стены, наполовину задернутая белая занавеска, и двое мужчин в белых халатах, нависших надо мной.
Я мертв?
Вспышка ослепительного света бьет в затылок, заставляя меня инстинктивно зажмуриться, и я снова чувствую пламя, пожирающее мою кожу.
Я дергаюсь, приходя в себя, но когда пытаюсь сесть, тело отказывается повиноваться.
— Расслабься, Люциан. Твое сердце стучит так, будто готово выпрыгнуть из груди в любую секунду. — голос мне незнаком, а всё это место кажется затянувшимся сном.