— Боже мой, — это всё, что я могу выдавить из себя, оглядывая помещение.
— Я люблю машины. — он снова берет на себя роль ведущего и направляется к обтекаемому черному монстру, который выглядит как нечто из гаража Бэтмена. Блики света от потолочных ламп усыпают полированный черный кузов, словно звезды ночное небо — очень в стиле Люциана.
— У тебя там... ну, костюм нигде не спрятан? Ну, знаешь, надеваешь, когда в небе зажигается сигнал? Что это вообще за машина?
— Bugatti Chiron. Одна из самых быстрых и мощных машин в мире. — он открывает мне дверцу, за которой скрывается дуэт черных кожаных сидений и блестящий хромированный интерьер.
Единственная двухместная машина, в которой я когда-либо сидела, принадлежала Гриффу — местному рыбаку, который подбросил меня до дома от библиотеки, когда тетя Мидж застряла в «Шоуле». Он выдрал всё заднее сиденье, чтобы впихнуть туда снаряжение, потому что не мог позволить себе грузовик.
Мне почти страшно садиться в эту штуку, но я забираюсь внутрь. Словно в кокпит самолета — кожа буквально обнимает меня, а пахнет здесь так, будто на ней в жизни ни разу не ездили.
Люциан опускается на соседнее сиденье, и его взгляд тут же падает на мои обнаженные бедра. Я выбрала это легкое платье — одно из немногих, что Эми оставила в поместье — только потому, что сегодня обещали тридцать градусов жары, а я не хочу рисковать потными бедрами и пятнами подмышками во время нашего первого официального выхода в свет. Платье прохладное и невесомое, к тому же я еду всего лишь в «Шоул». Завсегдатаи там вряд ли что-то заметят, а если и заметят, тетя Мидж быстро вправит им мозги.
Он задерживает взгляд на мгновение. Мы сидим в тишине, пока он не качает головой.
— Тыкать зубочистками себе в глаза было бы меньшей пыткой, чем пытаться держать руки при себе, когда ты в этом платье, — говорит он, заводя двигатель. Звук мощного мотора эхом разносится по гаражу.
Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку, сжимая колени от того жара, который он разжег у меня внутри.
Стена впереди поднимается, открывая наклонную дорогу. Когда он трогается, моя голова откидывается на подголовник, и я вспоминаю, что забыла пристегнуться. Щелкнув ремнем, я устраиваюсь в прохладном кожаном кресле, пока мы едем к воротам.
— Ты выглядишь и пахнешь невероятно, — произносит он, не глядя на меня, словно принципиально отказываясь это делать.
— Как и ты. — за окном тянется огромный газон с разбитыми фонтанами и неухоженными живыми изгородями, напоминая мне о моем первом дне здесь, когда всё казалось мертвым и заброшенным. С тех пор я поняла: неважно, что сейчас полдень, поместье всегда окутано мрачной, угрюмой аурой. И всё же странно, как посреди всего этого запустения я никогда не чувствовала себя более живой.
— В бардачке для тебя подарок.
Нахмурившись, я смотрю то на него, то на бардачок.
— Для меня? Зачем?
Он кивает в ту сторону:
— Посмотри.
Я открываю отделение и вижу маленькую, но красноречивую голубую коробочку. Может, я и выросла в маленьком рыбацком поселке, но коробочку от Tiffany узнаю из тысячи.
— Люциан... что ты...
— Открывай.
Я открываю крышку и вижу великолепный браслет. Две тонкие цепочки — уверена, это белое золото — соединяются по обе стороны крупного бриллианта огранки «принцесса». Это захватывает дух. Он наверняка стоит больше, чем всё мое имущество вместе взятое.
— Боже мой.
— Надень его.
Прикусив нижнюю губу, я качаю седой головой.
— Я боюсь.
— Он твой.
— А если я его сломаю?
— Тогда я отлуплю тебя так, что будешь истекать кровью.
Я резко поворачиваюсь к нему, хмурясь, пока его бесстрастное лицо не расплывается в усмешке.
— Я уверен, что компания, которая делает эти штуки, вполне способна их починить, если они сломаются.
— Да, но ты сказал, что у нас только секс. Подарки не похожи на «филлер». Это уже тянет на развитие сюжета.
— Не улавливаю. Что такое филлер?
— Это... ну, как в любовных романах. Когда главная пара делает что-то вместе, что на самом деле не двигает сюжет вперед. Просто делает книгу толще.
— Это браслет, Иса, а не кольцо. Пожалуйста. Надень его.
Дрожащими пальцами я одной рукой застегиваю браслет на запястье. Месяц назад он смотрелся бы на мне чужеродно, даже нелепо, но в сочетании с платьем он кажется почти уместным — если не считать татуировки прямо под ним. Самая красивая и нежная вещь, которую мне когда-либо дарили.