— Почему они должны прийти за тобой?
— Ты не знаешь, кто эти люди, Иса. На что они готовы, чтобы остаться анонимными. Чтобы защитить свои личности. То, чем они занимаются. И они знают обо мне всё. И о Джеки, — её лицо искажается в панике, она обхватывает живот и наклоняется вперед, будто её сейчас стошнит. — О Боже, а если они доберутся до моей дочери?
Доберутся до её дочери?
— Люциан тоже состоит в этой группе?
— Да. Но с Люцианом всё иначе. Он не во всём разделяет их философию.
— Философию чего?
Резко выдохнув, она поднимает на меня глаза.
— Они платят деньги за то, чтобы пытать других.
Холод проползает по моему позвоночнику.
— Что ты имеешь в виду? В смысле... причинять людям боль? Всё это время я была под впечатлением, что это какая-то элитная эскорт-служба.
— Люди приходят к ним с проблемами. Возьми, к примеру, меня. Мне нужен был выход. Поэтому некоторых они калечат за деньги. Других могут использовать иначе, — она отводит взгляд, словно не может смотреть мне в глаза. — За деньги. Общая черта — боль. Эти люди получают удовольствие, причиняя её и наблюдая за процессом.
То, что она говорит, не укладывается в голове. Группа, которая платит за пытки людей? Такое случается только в темных закоулках интернета. Не здесь. Не в маленьком рыбацком поселке вроде Темпест-Коув.
— Люди сами приходят к ним, чтобы им причинили боль? И ты обратилась к ним за этим? И что еще хуже, ты предлагала мне обратиться к ним?
— Помнишь, в каком отчаянии ты была? Представь тысячи долларов, выплаченные тебе. Деньги, которые не нужно возвращать. Все твои долги и проблемы — пшик, и нет.
— В отчаянии или нет, но я пыталась избежать того, чтобы меня пытали и убили.
— Потому что ты не знала условий или границ, — она поворачивается ко мне, её глаза полны мольбы. — Но представь, если бы тот торговец наркотиками четко обозначил, что именно он с тобой сделает, и после этого твои долги были бы аннулированы. И тебе никогда больше не пришлось бы его видеть.
Может быть. Может, в тот момент я и была в отчаянии. Кто знает? Я определенно была готова тогда сделать предложение Дьяволу Боунсолта.
— Люциан делает это? Платит, чтобы причинять боль?
— Не думаю, что он сам участвует. По-моему, он просто один из тех, кто обеспечивает финансирование.
— Зачем? Что он может получать взамен?
— Я не знаю, ясно? Мне вообще не следовало тебе рассказывать.
— Как ты вообще узнала об этой группе?
— Услышала от кого-то. На улицах они как... боги, — в её глазах вспыхивает блеск, когда она говорит это, будто она и сама в это верит. — Для некоторых быть избранным — это спасение.
— Они тебя пытали?
— Мои обстоятельства сложились так, что... они не были заинтересованы. Я была матерью-одиночкой с ребенком. На то, что я была готова пойти, они не согласились — не захотели брать нас обеих. Признаю, это было глупо. Но мы голодали, и ты не представляешь, на какое дно можно опуститься, когда у тебя на руках голодный ребенок. Если бы Рэнд не подошел ко мне, я бы сейчас ошивалась на улицах Бостона в поисках клиентов. Я этим не горжусь, но ради своей малышки я сделаю что угодно. Что угодно.
— Значит, ты заключила сделку с Люцианом... — я с самого начала знала, что он спит с ней, но слышать причины этого почему-то неприятно.
— Да. Но это было до того, как появилась ты. С тех пор он ко мне не прикасался.
— И он когда-нибудь причинял тебе физическую боль?
— Никогда, — непоколебимый тон её голоса смягчается, когда она добавляет: — Но он просил меня о кое-каких вещах.
— О чем именно?
— Резать его.
— Резать? В смысле, чтобы кровь шла у него?
— Да. Я ненавидела это. Каждую минуту. Это мерзко и отвратительно. Но я делала это, что бы он ни просил. Ради Джеки.
Я знала, что у Люциана страсть к ножам, и он сам признавал, что лезвие у горла его заводит. Шрамы на его коже, не связанные с аварией, подтверждают, что он и сам причинял себе боль. Просто странно слышать, что он требовал этого от неё.
— Зачем ты рассказала об этом Нелл? Зачем так рисковала?
— Они знают, в какую школу ходит Джеки. Офицер полиции навещал её там, вызывал в кабинет, расспрашивал о Люциане и обо мне.
— О группе? Я не совсем понимаю, — нахмурившись, я покачала головой, пытаясь увязать всё воедино. — С чего ты взяла, что это они знают, где она учится?
— Кольцо. Джеки сказала, что на нем было кольцо с молью. Такое же, как носит Люциан. Такое же, как у них всех. Он — один из них.
— Так почему ты её не забрала? Почему не увезла сразу же, как только узнала?