Отмахнувшись от этой мысли, я прислоняюсь к шкафу, глядя на одну конкретную куклу, которая выглядит поразительно живой благодаря деталям тёмно-зелёных радужек и волнам рыжих волос, ниспадающих на плечо. Удивительно, насколько она похожа на мою мать. Настолько, что я усмехаюсь этому сходству, находя забавным видеть её в таком роскошном платье среди всех остальных дорогих кукол. Словно смотришь на альтернативную версию женщины.
— Шона. Принцесса замка Бларни.
Голос за спиной привлекает моё внимание к женщине постарше, но не менее элегантной, чем кукла в витрине. Седина выдаёт шёлковистость её кожи, и хотя ей, должно быть, около шестидесяти, её стройная фигура и царственная осанка не создают впечатления, что ей так уж нужна помощь. Лишь трость, на которую она слегка опирается, указывает на физические ограничения.
— Конечно, не самая дорогая из тех, что я покупала, но я ценю огонь в её глазах.
Огонь — именно так я бы описала свою мать, хотя за последнее десятилетие её пламя поблёкло до тусклого состояния, почти мёртвого.
— Она прекрасна.
— Да. — взгляд женщины скользит по моей одежде и возвращается ко мне, неодобрение скрыто за лёгкой улыбкой. — Вы, должно быть, моя новая нянька.
— Просто… компаньон.
— Компаньон — это просто взрослое слово для няньки. — Снова оценивающий взгляд. — Ты местная девчонка.
— Наверное, это очевидно.
— Ни одна приличная девочка-подросток не стала бы носить рыбацкие сапоги.
Щёки пылают от смущения, и я проглатываю язвительный ответ, который всегда приберегала для напыщенных стерв, с которыми выросла и которым не нравилась моя одежда. Дело в том, что это старые ботинки тёти Мидж. Единственная пара, которая у меня есть, без такого же количества дыр, как у моих джинсов.
— Я обязательно обзаведусь парой получше.
— Я попрошу Рэнда связаться с Эми, чтобы вас одели для работы.
Я понятия не имею, кто такая Эми и сколько из этого вычтут из моей зарплаты, но звучит это явно дороже, чем я могу себе позволить.
— Я… эм. Я не знала, что есть какие-то особые требования к гардеробу. — мой комментарий не задумывался как язвительный, но почему-то именно так и звучит. По крайней мере, для меня.
— Вы будете сопровождать меня на некоторых важных мероприятиях. Я не потерплю, чтобы вы выглядели так, будто вылезли в порт.
Эта женщина, похоже, не нуждается ни в медицинской помощи, ни в компаньоне, хотя манеры ей бы не помешали. Мне плевать на этикет, но за довольно короткое время она уже заставила меня почувствовать себя ниже её, и я уверена, что это её стандартный приём. Моя цель здесь официально ускользает от меня. Я почему-то представляла её менее сообразительной и осведомлённой. Может, не совсем овощ, но и не настолько способной раздавать оскорбления с такой лёгкостью.
— Вы собираетесь сидеть там и весь день любоваться куклами или всё-таки станете полезной?
Вынырнув из мыслей, я смотрю на неё.
— Простите, кажется, я неправильно поняла своё предназначение здесь.
— Ну, значит, нас уже двое.
— Я лишь имею в виду, что думала, вам требуется больше… помощи. Вы кажетесь мне вполне способной.
Её глаза сужаются, затем смягчаются до насмешки, когда она ковыляет через комнату к столику, где стоят чайник и чашки.
— Чай?
Вспоминаются слова Рэнда, и хотя я ненавижу чай так же сильно, как и пережаренные крабовые ноги, я киваю. Я чёрт возьми намерена найти с этой женщиной хоть какую-то точку соприкосновения, даже если на языке останется горечь.
Налив чай в фарфоровую чашку, похожую на взрослую версию сервиза, который тётя Мидж подарила мне на десятый день рождения, миссис Блэкторн протягивает её мне. Чай янтарного цвета с лёгким сладким ароматом, и я позволяю теплу чашки впитаться в мои ледяные руки.
— Как мне тебя называть?
Отлично, я забыла назвать своё имя.
— Простите, мне стоило сказать раньше. Я Иса. Иззи, если хотите.
— Я и не утруждала себя вопросом. Иса. Как Изабель? — Она опускается в кресло напротив меня, отставляя трость в сторону, и подносит чашку к губам.
— Исадора.
В её руке лишь лёгкая дрожь, когда она делает глоток и ставит чашку, звякая ею о блюдце на столе перед собой.
— Жаль. Мне нравится имя Изабель.
Жаль. Единственное доброе, что когда-либо сделала для меня мать, — назвала меня в честь бабушки.
— Ты уже познакомилась с Люцианом? — её вопрос прерывает мои мысли.
— Нет. Рэнд сказал, что у меня, скорее всего, будет мало контакта с ним.
— Пожалуй, так даже лучше. В последнее время он не слишком общителен.
— Он ценит уединение. Я это уважаю.
— Правда? — в третий раз её взгляд скользит к моей одежде, которая, полагаю, в этой альтернативной реальности выглядела бы так же уместно, как рыбак, приплывший в порт в трёхчастном костюме у меня на родине.