— Она прыгнула в машину и гнала много миль, пока не добралась до этого острова. Когда она привезла тебя ко мне, ты вся была в его крови. Мы с дядей Хэлом забрали тебя, я отмыла тебя и завернула в одеяло, просто качала на руках, пока твоя мать билась в истерике. — она шмыгает носом и вытирает свежие слезы. Мои слезы застыли пеленой перед глазами. — Она сказала, что должна оставить тебя со мной. И заставила меня пообещать, что я защищу тебя. Что никогда не скажу тебе, кто твой отец на самом деле.
Она кладет руку мне на плечо, достает что-то из сумки, висящей на стуле, и пододвигает ко мне. Тут я окончательно срываюсь. Все мои школьные фотографии лежат стопкой, а сверху — большой снимок, где мы с мамой, когда я была совсем маленькой, лет пяти. Она улыбается и указывает в камеру, её лицо здоровое и сияющее, обрамленное теми самыми огненно-рыжими локонами.
— Я забрала это сегодня утром. Там, где она жила, под путепроводом. Я не мать, так что не мне судить, кто хорошая мама, а кто плохая. Но одно я знаю точно: она любила тебя. Настолько, насколько может любить наркоманка, она тебя любила.
Я окончательно ломаюсь, и тетя Мидж обнимает меня, притягивая к себе.
— Я наговорила ей столько ужасных вещей. И теперь она никогда не узнает, как мне жаль.
— Она знает, маленькая. Она знает.
ГЛАВА 56
Люциан
Я взбалтываю напиток в стакане, не отрывая взгляда от пустой постели на экране монитора. Скрежеща зубами, я прокручиваю в голове её последние слова перед уходом. «Отпусти меня». Они звучат в унисон с тем вечером, когда Амелия висла на моей руке, пытаясь разжать мои пальцы.
Я швыряю стакан через всю комнату, и он разлетается вдребезги об стену.
— Твою мать!
О чем, черт возьми, я думал, связываясь с этой девчонкой? Я знал, какими будут последствия, если я влюблюсь в нечто столь необузданное, как Иса. Молодая, дерзкая девица из тех, что выкалывают тебе глаза палочкой для еды. Пытаться удержать её — всё равно что пытаться засунуть ураган в пробирку. Она — это шквалистый ветер и сорванные крыши, коварные волны и опасные течения, и я, блять, никак не могу ею насытиться, по какой-то неведомой причине. Уж не знаю, метеоролог я в душе или чистокровный мазохист, обожающий пытки.
Звенит лифт, и выходит Рэнд. Он косится на осколки стекла, обходя их стороной по пути к моему столу. Он кладет браслет, который я подарил Исе, на столешницу, и при виде него мой кулак невольно сжимается.
— Мне сообщили, что сегодня утром был найден еще один труп, — говорит он, отступая на шаг и складывая руки перед собой. — Похоже, очередной передоз.
— И с чего бы мне это должно быть интересно?
— Это тело Дженни Куинн. Мать Исы.
Откинувшись в кресле, я задумчиво потираю челюсть.
— Она ничего не сказала, когда уходила.
— Нет, полагаю, она и не стала бы.
— Есть связь с Нелл? Какое-то сходство?
— Только то, что в руке обнаружили иглу. С ней тоже подозревают героин. Хотя, насколько я понимаю, мать Исы была наркоманкой со стажем. Полагаю, в этом нет ничего необычного.
— Есть новости об Исе? Как она?
— Боюсь, ничего.
Я поднимаюсь на ноги и убираю телефон в карман.
— Мастер... возможно, стоит дать ей пару дней. Чтобы она могла оплакать потерю и всё такое.
Последние пару лет после смерти отца я взял за правило игнорировать советы Рэнда, считая его рекомендации по большей части бесполезными, но, возможно, здесь он прав. Может, ей нужно время.
— Я хочу присутствовать на похоронах. Как только станет известно, сообщи мне дату и время.
— Обязательно.
— И, Рэнд, что ты об этом думаешь? Совпадение?
— Трудно сказать. Я не вижу причин, по которым кто-то стал бы охотиться за Исой.
— Если только этот «кто-то» не знает, что она для меня значит.
— Верно, но единственный, у кого мог быть мотив — это Стефано Скарпинато, а он, казалось, был относительно удовлетворен вашим предложением при встрече.
Так уж вышло, что Рэнд не в курсе о моей встречи с Фридрихом. Я не исключаю возможности, что этот ублюдок меня проверяет, и если это так, то у него будет повод сжаться от страха не только из-за прекращения финансирования.