— Мне как-то плевать на то, что ты там думаешь. — всё еще стоя к нему спиной, я поудобнее перехватил рукоять пистолета, заткнутого за пояс. — И я по-хорошему прошу тебя свалить, пока я не преподал тебе урок личных границ.
— Я бы посмотрел, как ты попробуешь...
— Хватит! — вынув сигару изо рта, Доминик глянул через плечо на Луиса и молча кивнул. Это могло значить что угодно, но я поставил бы на то, что это сигнал к моей смерти.
В тот момент, когда я заметил, как Луис достает пистолет из кобуры, я вцепился в свое оружие. Плечи свело от напряжения. Одним резким движением я развернулся ровно настолько, чтобы ствол смотрел прямо в ребра стоящему рядом верзиле.
Но прежде чем я успел нажать на курок, меня остановил негромкий хлопок выстрела. Пустое, ошарашенное выражение на лице здоровяка казалось слишком блеклой реакцией на дыру в черепе, отметившую путь пули. Его хватка на моем плече ослабла, а следом раздался тяжелый глухой удар — он рухнул на землю рядом со мной.
Я выдохнул и кивнул. Мышцы в груди наконец отпустило, и я перевел взгляд на двух оставшихся «Пиджаков».
— Что ж, это был интересный поворот событий.
— Честно говоря, мне глубоко насрать, зачем ты здесь и где девчонка. Считай, что мы никого из вас не видели. — Доминик прищурился, засовывая сигару обратно в зубы и затягиваясь. — Верно ведь, Луис?
— Никогда не любил этого ублюдка. — хриплый голос Луиса прозвучал настолько непривычно, что волна шока снова ударила по нервам. — Как и Бойда, если уж на то пошло.
Двое старых «Пиджаков» направились обратно к машине. Взявшись за ручку пассажирской двери, Доминик снова обернулся ко мне.
— Я пришлю чистильщика, чтобы прибрал этот бардак. И займись своим плечом, Люциан. Раны начинают гноиться, если их игнорировать.
ГЛАВА 63
Исадора
Я открываю глаза в полумраке комнаты и уставляюсь в потолок, где яркая, вычурная роспись с греческими богами в разгаре битвы отбрасывает отблески над головой. Оторвав голову от подушки, я хмурюсь, не узнавая обстановку, и осматриваюсь, пока не замечаю в углу темный силуэт — кто-то сидит там и смотрит на меня. Я часто моргаю, пытаясь продраться сквозь туман изнурения в голове.
— Где я?
— В моей спальне. — неподражаемый голос Люциана звучит как удар камертона, и облегчение, которое я чувствую, вызывает слезы на глазах. — Доктор Пауэлл извлек пулю из твоей лодыжки. Он дал тебе обезболивающее. Ты была в отключке целый день.
Когда я пытаюсь приподняться, руки встречают сопротивление. Я вытягиваю шею и вижу черные кожаные манжеты на своих запястьях.
От паники перехватывает дыхание, и я начинаю дергаться.
— Ты все время пыталась вырвать капельницу. Моя кровать — единственная, что оборудована фиксаторами.
Не знаю, почему сама мысль об этом меня так бесит, но я смотрю на него с нескрываемым презрением.
— Для твоих рабынь?
— Для тебя. Я приказал установить их для тебя в те выходные, когда просил тебя остаться.
— Чтобы держать меня в плену?
— Эта мысль промелькнула у меня в голове. — в его ответе нет ни тени юмора. Он подается вперед, опираясь локтями на бедра. — Если не считать лодыжки, как ты себя чувствуешь?
Этот вопрос заставляет меня горько усмехнуться. Как я себя чувствую? Зная, что мой отец — убийца, прикончивший мою мать? Тот, кто, скорее всего, всерьез намеревался убить и меня.
— Это трудно осознать.
— Согласен. Ты могла погибнуть. Одна шальная пуля — и всё.
Мои мысли быстро трезвеют от его серьезного тона, и тяжесть ситуации снова давит на меня.
— Как ты меня нашел?
— Браслет. Я отдал его детективу.
— Мне не следовало его снимать. — тупая боль пульсирует и в лодыжке, и в голове. Я поворачиваюсь на бок и вижу на тумбочке стоит стакан воды. — Это мне?
— Да. Там лежит таблетка, если понадобится. Но она тебя вырубит.
— Ты не мог бы меня расстегнуть? В пальцах уже покалывает.
Он смотрит на меня, словно колеблясь, и его слова о том, чтобы держать меня в плену, снова всплывают в памяти. Промедлив еще минуту, он поднимается с кресла, пересекает комнату и останавливается у кровати, проводя пальцем по моему виску.
— Я думал, что потеряю тебя. Это такая степень безумия, которую я больше никогда не хочу испытывать.
Еще мгновение он смотрит на меня, а затем расстегивает ремни на моих запястьях.
Я несколько секунд растираю раздраженную кожу, проводя пальцами по следам от оков, а затем тянусь к стакану. Холодная жидкость обволакивает сухую гортань и почти шипит, когда я глотаю.