— Что ещё у тебя есть? Платья есть?
— О, я… я не ношу платья. На самом деле я перестала носить платья лет в двенадцать, когда Эбигейл Уотсон рассказала всему классу, что у меня слишком много волос на ногах. Вскоре я, конечно, начала бриться, но с платьями, как и с шортами, если уж на то пошло, больше не связывалась. Даже когда одно лето работала в марине.
— Я всё-таки принесла одно. Но, полагаю, ты сочтёшь его слишком безвкусным.
Эми закатывает глаза, явно задетая предыдущим комментарием Лауры.
— Я хочу увидеть его на ней, — настаивает Лаура, и сейчас я отдала бы что угодно, лишь бы платформа подо мной раскрылась и поглотила меня целиком.
Когда Эми оборачивается, её брови приподнимаются в немом извинении. С фырканьем я спускаюсь с платформы и направляюсь в ванную за платьем, которое нахожу висящим на вешалке рядом с гардеробом одежды, привезённой Эми.
Белое, льняное, на тонких бретелях, с лифом на крючках — это воплощение всего, что я ненавижу. Напоминает то, что богатые туристки носят на пляже, когда пытаются обновить свои соцсети. Я неохотно переодеваюсь и с ужасом обнаруживаю, что оно сидит на мне идеально. Единственная моя надежда теперь — что Лаура возненавидит его так же сильно, как и я. Линии на моих предплечьях буквально кричат, привлекая внимание, и их невозможно скрыть, как и мою татуировку. Скрестив руки на груди, я хотя бы прикрываю худшее. Те немногие, что на внешней стороне предплечья, можно принять за травму.
В тот момент, когда я переступаю порог ванной, первый же вздох говорит мне, что я обречена.
— О боже, Эми. Это… совершенство. Абсолютное совершенство!
Качая головой, я даже не пытаюсь взобраться на подиум позора, чтобы они могли разглядывать меня со всех сторон.
— Правда, я не могу носить платья.
— У тебя нет выбора, дорогая. Ты представляешь меня. Думаешь, Джулии нравится форма, в которой она убирает?
— Нет.
— По выходным и в нерабочее время ты можешь носить всё, что хочешь. Но пока ты служишь моей компаньонкой, ты будешь носить то, что нравится мне. Ясно?
Фу. Я даже не могу посмотреть в зеркало. Я чувствую себя самозванкой. Как ребёнок, впервые примеряющий туфли на каблуках и спотыкающийся в них. Это неестественно женственно.
— Да, конечно.
— А что это у тебя там на руке? Татуировка? — неодобрение в голосе Лауры звучит так, будто она произносит это с полным ртом червей.
— Да.
Как ни странно, она не первая. Трудно поверить, что кто-то до сих пор фыркает при виде татуировок — таких обычных в наше время, но это Темпест-Коув.
— И что вообще значит “Неуязвимая”?
Я бросаю взгляд на Эми, чьё любопытное выражение говорит о том, что ей не меньше, чем Лаура, интересно моё объяснение.
— Ничего, на самом деле, — лгу я.
— В мои времена это называли “татуировками шлюх”, — Лаура хихикает, проводя пальцем по верхней губе. — Хотя я всегда хотела такую.
Её неожиданное замечание в конце обрывает язвительный ответ, уже готовый сорваться у меня с языка.
Не утруждая себя объяснениями, она машет рукой.
— Какие туфли у тебя есть к этому платью, Эми?
Следующий час я стою перед зеркалом, как одна из многочисленных кукол, запертых в соседней комнате, пока у меня не набирается целый гардероб одежды, которую я бы никогда не выбрала сама. Не то чтобы я жаловалась — ведь всё это было оплачено Блэкторнами.
К тому времени, как Эми уходит, я снова оказываюсь в белом платье — по просьбе Лауры.
— Оно действительно тебе идёт. Я не из тех, кто так свободно признаётся в подобном, как ты знаешь.
— Спасибо.
— Сделай мне одолжение, хорошо?
— Конечно.
Что угодно, лишь бы убраться к чёрту из этой комнаты.
— Сходи в библиотеку и принеси мне книги. Хороший подбор. Эти я уже прочитала как минимум дважды за последние два месяца. Она указывает на стопку книг возле кровати. От триллеров до любовных романов. — Отнеси их обратно.
— Вы любите исторические романы и триллеры?
Я собираю с десяток книг в охапку, мышцы дёргаются, чтобы не уронить их.
— Гриффин называл мои любовные романы нелепыми. Забавно, именно того, чего не хватало в нашем браке, он и считал нелепым.
Её комментарий вызывает у меня улыбку.
— Если вам станет легче, моя тётя тоже считала их нелепыми. Называла пустяковым чтением.
— Твоя тётя когда-нибудь была замужем?
— Один раз. Он ей изменял.
Фыркнув, она поворачивает голову к окну.
— Мужчинам свойственно изменять. За что бы мы их ещё ненавидели, если бы не за это?
— Я принесу книги.
Поднявшись на лифте на первый этаж, я спешу в библиотеку, которую запомнила по экскурсии с Рэндом. Я надеюсь, что никто не увидит меня в этом нелепом платье и босоножках с ремешками, которые она настояла надеть. По крайней мере, у них нет каблука и они прикрывают мои неокрашенные пальцы ног.