— Нет. — оглядываясь на высохшие оболочки того, что когда-то, должно быть, было яркими и красочными цветами, я даже представить себе этого не могу. — Наверное, когда-то здесь было красиво.
— О… Истон был художником. Абсолютно невероятным. Если бы только этот мужчина не был таким чертовски глупым и не вляпался бы в наркотики и махинации.
— Истон?
— Садовник. Мы выяснили, что он пихал свои наркотики Люциану, и сразу же это пресекли.
При упоминании его имени я поднимаю взгляд к окну кабинета и ловлю самого дьявола, смотрящего на меня сверху вниз. Мне трудно представить такого серьёзного мужчину под наркотиками. С лёгкой улыбкой я машу рукой.
Он лишь продолжает смотреть на меня, и единственное, что движется, это поднимающаяся струйка дыма от его сигареты.
— Козёл, — бормочу я себе под нос.
— О, Боже мой, посмотри-ка, кто решил осчастливить нас своим присутствием! Патрик Бойд. — голос Лауры вырывает меня из транса, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть пожилого мужчину, возможно, лет шестидесяти, с седеющими волосами и в таком же сером костюме, идущего к нам. Для своего возраста он слегка красив, и я почти слышу, как тётя Мидж назвала бы его «серебряной лисой», как она иногда говорит. Он поправляет очки и протягивает руку женщине рядом со мной.
— Лаура Блэкторн, ты была и остаёшься отрадой для глаз. — взяв её руку, он наклоняется ровно настолько, чтобы поцеловать её костяшки. — Я ещё гадал, почему сегодня солнце светит так ярко.
— Ох, льстец. Хватит с этим.
Его взгляд падает на меня, и почему-то у меня скручивает желудок. Глубоко посаженные голубые глаза несут в себе тусклую усталость, а губы растягиваются в слишком яркой улыбке.
— А это кто?
— Моя компаньонка, Исадора. Это бывший мэр Бойд.
— Скоро у меня будет новый титул, куда более впечатляющий. — он протягивает руку, и я колеблюсь, прежде чем вложить в неё свою.
С неохотой я позволяю ему поцеловать мои костяшки, так же, как он сделал это с Лаурой мгновение назад.
— Приятно познакомиться.
— Ох, ох. Тебе, должно быть… восемнадцать?
— Девятнадцать.
— Ты так напоминаешь мне… — губы сжимаются, он качает головой, его хватка вокруг моих пальцев крепнет. — Мою Амелию.
Господи. И тут я вспоминаю, что он отец Амелии. Я была так сосредоточена на его внешности, что забыла, кто он вообще такой.
— Мне жаль…За вашу утрату. — я всегда была ужасна в таких вещах. Слова сочувствия и благодарности. Тогда как тётя Мидж всегда, кажется, знает, что сказать, вероятно, из-за многих лет работы барменом, я же всегда спотыкаюсь об неловкое молчание.
— Она была…
— Воплощением грации и красоты, — заканчивает Лаура. — Она сейчас отдыхает? Клянусь, этот ребёнок спит целыми днями.
Рука мэра Бойда выскальзывает из моей, его брови хмурятся.
— Это должно быть смешно?
— Она, эм… — быстрый взгляд в сторону показывает, что Лаура смотрит на меня снизу вверх, и я едва заметно качаю головой, надеясь умолять его глазами. — Возможно, пришло время для ещё одной… дозы.
Его взгляд перескакивает с моего на её, затем обратно на мой.
— Понимаю. Рад был снова тебя видеть, Лаура. — он берёт её руку, улыбка на его лице настолько фальшивая, что даже я это вижу. — У меня много работы.
— Ну, позволь мне привести Рорка, чтобы ты мог попрощаться. Рорк! Рорк!
Резко выдёргивая руку, он поправляет очки на носу и устремляется в другую сторону.
— Ну… как грубо. Ты вообще представляешь, как Рорк скучает по своему дедушке? Он едва видится с этим человеком, и вот как тот себя ведёт? Гриффин был бы в ярости. После всего, что мы сделали для этого мужчины.
Был бы?
— Где сейчас Гриффин?
— Ты же не серьёзно. Он уже несколько лет как мёртв.
Интересно. Она осознаёт, что её муж мёртв, но не её невестка и внук.
— Признаться, я никогда не была любительницей детей. Да, Люциан был моим любимым мальчиком, но я не тянулась к детям так, как некоторые женщины. Они чаще всего доставляли мне дискомфорт. Я называла их ягнятами Сатаны. Но Рорк... Рорк — мой маленький ангел. Мой восхитительный маленький лучик солнечного света.
В её смешке звучит нежность, и глаза словно искрятся, когда она говорит о нём.
— Интересно, он уже проснулся после дневного сна.
Со вздохом я опускаю взгляд.
— Нет. Ещё нет. — я не знаю, разумно ли подыгрывать её спутанности или нет. Моё понимание психологии примерно столь же обширно, как и моё понимание микрохирургии. Лишь благодаря жизни с зависимым человеком я знаю, что нужно менять тему, когда у них всё начинает идти наперекосяк. — Эй, а что если я посажу какие-нибудь цветы. Приведу в порядок эти клумбы для вас.