— Пусть это будет сюрпризом.
— Очень хорошо. Доброй ночи, хозяин.
— Доброй. — как только он выходит из кабинета, я хватаю свой напиток, откидываюсь на спинку стула и снова включаю монитор.
Г
ЛАВА
27
Люциан
Восемь лет назад…
— Ты заставляешь меня гордиться, мой мальчик. — отец тянется через стол, чтобы наполнить бокал, стоящий передо мной, тем же янтарным спиртным, что налито у него. — Лучший в выпуске, степень магистра в Гарварде. Весь мир у твоих ног, Люциан. — он поднимает бокал в тосте и осушает его.
Я не считаю свою ученую степень особым достижением, так как меня натаскивали для безжалостного бизнеса с тех самых пор, как я отобрал свою первую игрушку у другого ребенка, но после минутного колебания я выпиваю свою порцию.
— Через неделю ты начнешь новый путь в «Блэкторн Энтерпрайзс», а сегодня мы празднуем.
Насколько я понимаю, он пригласил половину Новой Англии на вечеринку в честь моего выпуска. В то время как я должен быть в восторге, видя отца, сияющего от такой гордости, всё, о чем я могу думать, — это как сильно мне хочется сказать ему, чтобы он засунул свою гордость себе в задницу.
Погрозив пальцем в воздухе, он поднимается из кресла.
— У меня есть подарок для тебя.
— Отец, в этом нет необх…
— Я не позволю тебе указывать мне, что необходимо, а что нет. — он ковыляет к шкафу, где что-то ищет, а затем возвращается, сжимая что-то в ладони. Махнув рукой, он ждет, пока я протяну ладонь, и роняет предмет в ее центр.
Я смотрю на кольцо — такое же, какое он носит на своем пальце там, где должно быть обручальное кольцо.
— Отец, я…
— Ни слова. Это была идея Фридриха. С этим кольцом у тебя теперь есть доступ к тайным комнатам в институте, где проводятся все наши собрания, а также к катакомбам здесь, в поместье.
Я не хочу этого. Я никогда об этом не просил. Принимая этот подарок, я позволяю себе стать приверженцем их порядков. Последние несколько лет я подыгрывал им, стараясь избежать отцовского гнева, но у меня нет ни желания, ни склонности становиться активным участником их маленького клуба.
— Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Теперь ты официальный член “Schadenfreude”. Всё, чего бы ты ни пожелал, теперь в твоих руках, мой мальчик. Как я уже сказал, весь мир теперь принадлежит тебе.
***
Всего час с начала вечеринки, а мне уже скучно Я потягиваю третий бокал вина, наблюдая, как все друзья и знакомые моего отца общаются в мою честь.
Себастьян направляется в мою сторону. Он один из немногих моих друзей, которых отец соизволил пригласить, и то только из-за его отца.
— Предлагаю бросить эту тухлую вечеринку и отправиться на утес для ночного заплыва.
Фыркнув от смеха, я поднимаю бокал.
— Ты веди, я последую за тобой, — говорю я, прежде чем осушить остатки напитка. — В таком темпе я нажрусь раньше, чем этот ублюдок вообще соизволит произнести тост.
— А я до тех пор буду в углу наяривать свой член.
Пока мы оба смеемся, я подаю сигнал нанятому персоналу принести еще выпить.
— Люциан Блэкторн. Что ж, ты ни капли не изменился. — сладкий женский голос заставляет меня повернуться в кресле.
Амелия Бойд стоит чуть в стороне позади меня. В пастельно-розовом платье, с волосами, уложенными в идеальный вихрь локонов, спадающих на уши, она — воплощение политической принцессы. Та же девушка, которую я целовал много лет назад, только с грудью побольше и более мудрым блеском в глазах.
— Амелия Бойд.
— Себастьян Томс. — мой друг протягивает руку, которую она даже не удостаивает вниманием, не сводя взгляда с моих глаз. — Я, пожалуй... отойду.
С улыбкой я прерываю свое созерцание, чтобы посмотреть, как он уходит.
— Его отец владеет крупнейшей фармацевтической компанией на восточном побережье. Ты можешь стать причиной того, что сегодня он схватит передозировку антидепрессантами.
— Так ему и надо за то, как он пялился на мою грудь.
Мой взгляд скользит к глубокому декольте, выглядывающему из-под выреза её платья. Далека от невинной маленькой куколки, которую я встретил впервые.
— Возможно, он не смог сдержаться.
— А у тебя какое оправдание?
— Я не утруждаю себя оправданиями. Я нахожу твои сиськи очень привлекательными.
Уголок её губ дернулся.
— Не хочешь найти тихое место, чтобы поговорить?
— Очень хочу.
— Тогда показывай дорогу.
Поднявшись с кресла, я беру её за руку, ведя к дверному проему, выходящему в главный коридор.
— Люциан! Люциан, мой мальчик, где ты? — зовет меня отец сквозь какофонию голосов богатых мужчин, хвастающихся и бахвалящихся.