— Уверен, она просто кому-то заплатила, чтобы те разобрались с деталями.
Это укол по её самолюбию, но я слишком пьян, чтобы мне было не плевать.
— Ты думал о медовом месяце? — она отпивает глоток воды, и я полагаю, что каждый на этом цирковом представлении уже в курсе, что она залетела, раз она не пьет.
— А какой смысл? Ты ведь уже носишь моего ребенка, не так ли?
Вздрагивание её ресниц выдает безразличие, которое она тщетно пытается удержать на лице, словно маску, которая ей мала.
— Я понимаю, что никто из нас не выбрал бы такой сценарий. Но ты мог бы хотя бы притвориться, что тебе приятен этот вечер.
Я поднимаю очередной бокал шампанского.
— Я как раз над этим работаю.
Вечер тянется, я кое-как прохожу через первый танец и нелепое разрезание торта, сваливая прежде, чем у нее появится шанс размазать торт за двадцать тысяч долларов, заказанный матерью, по моему лицу. К моменту, когда всё заканчивается, я чувствую себя так, будто меня весь вечер подвешивали за трусы с голой задницей.
Пока музыка грохочет в атриуме, я выбираюсь в коридор, в моей голове плещется как минимум три бутылки шампанского.
— Люциан.
Голос Амелии звучит как скрежет тонкого фарфора по битому стеклу. Хочется выковырять этот звук из черепа.
— Люциан, подожди.
На нетвердых ногах я замираю на полпути, пока она бежит за мной. Только потому, что она — беременная невеста этого вечера, я уделяю ей время.
— Я помогу тебе дойти до нашей постели.
— Нашей постели? Нет. Никакой «нашей постели» не существует. Ты спишь в своей кровати. Я сплю в своей.
В её глазах стоят слезы, когда она отворачивается.
— Для меня это тоже стало сюрпризом. Я не планировала заманивать тебя в ловушку.
— Тогда какого хрена мой отец узнал об этом раньше меня? А? Какого хрена твой отец узнал об этом раньше меня?
— Я поступила неправильно, не сказав тебе сразу. Должна была. Мне жаль.
— Тебе жаль? Единственное, о чем жалею я — это о том, что вообще сунул в тебя свой член.
И именно в этот момент я замечаю, что музыка стихла. Я оборачиваюсь и вижу толпу гостей, стоящих на выходе из атриума. Тяжелый алкогольный туман притупляет вспышку раздражения, вспыхнувшую внутри.
Амелия разражается рыданиями и убегает по коридору.
И я снова стою здесь, выглядя последним мудаком.
ГЛАВА 37
Исадора
Наши дни…
Я смотрю в зеркало, пока Джулия закалывает последний локон зажимом, украшенным кристаллами. Мои волосы спадают на плечи длинными ленивыми волнами, сияя от средств, которые она использовала для блеска. Поскольку я никогда не ходила на выпускной или школьные танцы, у меня не было возможности так наряжаться — не считая тех нескольких свадеб, на которые меня затаскивала тётя Мидж. Но причёску мне обычно делала она сама, и всё, что я могу сказать о её стараниях: она честно пыталась.
Это платье не из тех, что я выбрала бы сама. Длинное, чёрное, в стиле «вамп», оно облегает мои изгибы и расширяется ниже колен. Непристойный разрез сбоку кажется почти слишком дерзким, но женщина в бутике настаивала, что я — само воплощение грации и элегантности, несмотря на мои опасения. Кружево и камни украшают лиф, подчеркивая грудь, а длинные рукава скрывают мои шрамы. Венецианская маска из чёрных страз Swarovski акцентирует внимание на том, что мне всегда называли «кошачьими глазами», а красная помада делает мои и без того слишком полные губы ещё пухлее.
— Боже мой, Иса. Ты выглядишь как богиня тьмы. — серьёзное выражение лица Джулии противоречит трепету в её словах. Я бы приняла это за ревность из-за того, что её не пригласили на маскарад, но она не стала бы так возиться со мной, если бы это было правдой. Да и по тому, что я успела узнать о её характере, это на неё не похоже.
— Всё в порядке?
В зеркальном отражении она хмурится, а затем отводит взгляд, заставляя меня обернуться.
— Джулия?
— Тебе нужно быть осторожной с этими мужчинами сегодня. Они не те, кем кажутся. — прежде чем я успеваю расспросить её подробнее, она пересекает комнату, берет приготовленные для меня туфли и, вернувшись, опускается на пол у моих ног. — Я не знаю, зачем он попросил тебя об этом.
— Что именно в них тебя так беспокоит?
Приподняв подол платья, она надевает на мою ногу чёрную шпильку, которая садится идеально, затем вторую, и снова выпрямляется.
— Это не просто случайные гости, которых он пригласил. Они очень влиятельны.
Я вспоминаю недавний комментарий Люциана о том, что эти люди важны. Я полагаю, что в это место приходит и уходит много важных персон, так почему же именно эти вызывают у неё такую нервозность?