Все улики прямо и недвусмысленно указывали на то, что криминальный дуэт, сделав своё чёрное дело, тут же залёг на дно. Многочисленные отпечатки пальцев, оставленные на месте преступления, давали полное представление о личностях супостатов. А исчезновение обоих и пропажа, зарегистрированного на отца одного из предполагаемых преступников, автомобиля, прямо указывали, кого нужно искать.
Так как убит был сотрудник Городского Комитета Коммунистической Партии, дело, как и положено в таких случаях, сразу же засекретили. И, отодвинув в сторону нашу доблестную милицию и не менее бравых и весьма дотошных сотрудников советской прокуратуры, все материалы взял в разработку КГБ.
«Люди в штатском» оперативно опросили всех жителей близлежащих населённых пунктов. И, как и «по старой доброй традиции», оставляли номера телефонов. По которым возможные свидетели могли позвонить, в случае ежели вспомнят любую, мало-мальски значимую, информацию.
Впрочем, делалось это без особой надежды. Так как люди, ну, по крайней мере, в большинстве своём, предпочитали держаться от таких мутный и, прямо скажем, очень опасных, ситуаций, как можно дальше.
Но, вопреки ожиданиям а, вернее, полному отсутствию оных, после успешного и имевшего очень большой резонанс концерта, устроенного кандидатом в подозреваемые и наспех собранной им музыкальной банды, в День Космонавтики, по дежурному номеру позвонили.
И молодой девичий голос, запинаясь и, чуть ли не заикаясь, сообщил, что имеет сведения, может быть, касающиеся «незнакомых и подозрительных лиц, шаставших в последнее время в окрестностях их деревни».
Во время проведения оперативно-розыскных мероприятий, ни о каком убийстве, населению, естественно, не сообщалось. Ибо незачем распространять лишние и, совсем ненужные никому слухи о том, что одного из партийных бонз, вместе с непутёвым сыночком, разделали как свиней.
Девушка же, чьи родители а, в не таком уж и далёком прошлом и она сама, жили не сказать чтоб совсем уж неподалёку но, так сказать, «в пешеходной доступности» в тот вечер поругалась с кандидатом в будущие мужья, обитавшем в соседнем селе. И, отринув а, вернее, не получив от «придурошного женишка» предложения проводить, выдвинулась на ночь глядя к в отчий дом. Проходя мимо злополучной загородной усадьбы покойного партийного бонзы, мельком увидела этого, по всем параметрам ну никак не подходящего на роль кровавого маньяка и безжалостного убийцы, парня.
Которого опознала, присутствуя на данном им и компанией концерте, состоявшемся на площади, перед Свердловским Домом Офицеров.
Ведь, несмотря на сельское происхождение, свидетельница уже пару лет, как жила в городе. Занимая, как и многие приехавшие «искать счастья» в современный мегаполис, койко-место в общежитии одного из многочисленных предприятий. Выбираясь на «малую родину» в выходные и, во время заслуженных сверхурочной работой, и дозовленных руководством, отгулов.
«Лучше бы это был не он…» — Несмотря на то, что являлся стопроцентным атеистом, бормотал что-то вроде молитвы, первый.
И на то, впрочем, как всегда и в любом возникающем между людьми деле, были свои причины.
Начиная с того, что возможный «фигурант» принадлежал к, скажем так, «не совсем дружественному» и, где-то даже конкурирующему в борьбе за влияние и, как следствие, благосклонность вышестоящих товарищей, ведомству.
Те, борясь за «честь мундира» в обязательном порядке будут обелять своего человека. При каждом удобном случае вставляя палки в колёса и строя все возможные препоны расследованию.
Осложняло ситуацию и то, что этот, весьма пронырливый и, прямо скажем, очень удачливый мальчишка, ухитрился спасти младшую дочь «Самого». Был приглашён им в гости, что без обиняков давало понять то, что взят под негласное покровительство.
Ну и, вишенкой на торте, стала неожиданная популярность внезапно выскочившего, словно чёртик из табакерки со своими песнями, пронырливого юноши. И, даже не «возьми они его за жопу» а, просто вызови на допрос в Контору, слухов и домыслов не оберёшься.
Никто же, ну, по крайней мере, в здравом уме и твёрдой памяти, не станет обнародовать такую, в буквальном смысле слова, убийственную и, где-то даже порочащую советскую власть, информацию.
И, следовательно, начнутся, сначала робкие шепотки, а затем всё более смелые и громкие, разговоры о «душителях свобод» и «кровавой гэбне».
Ну и плюс, возникшие «по ходу пьесы», казалось бы, совсем незначительные «мелочи», вроде, неизвестно за каким хреном, именно сейчас припёршейся в Свердловск внучкой Подгорного. Которые на поверку и, при совсем небольших мозговых усилиях и сопутствующим им здравым размышлениям, оказываются не столь неважными и не заслуживающими внимания.