— Да ты у нас, оказывается опытный! — Захохотал тот, что держал в руках сделанную из носка дубинку. — И что, часто полковников и генералов обслуживал?
Отвечать я благоразумно не стал. А, подцепив ногтем, вытащил три, утопленные в парализующем средстве иголки, и приклеив их к указательному пальцу левой руки, спрятал свой стеклянный контейнер обратно в карман пиджака. Потом аккуратно положил его на место и занял прежнюю позицию.
— Хватит резину тянуть! — Болтая голыми причиндалами, в нетерпении рявкнул тот, что намеревался «быть первым». И, попытавшись схватить меня за волосы, проорал. — Раскрывай свой поганый рот, сука!
Собственно, дальше изображать из себя пай-мальчика не было смысли. Краем глаза уловив, как пренебрежительно искривил губы и презрительно сверкнул глазами лежащий под столом, избитый уголовник я, не разгибаясь, сильно ударил излишне похотливого батаря в промежность.
Отчего тот, как-то жалобно всхлипнув, потерял сознание и начал заваливаться на меня.
«Тьфу, блядь»! — Выпрямляясь и блокируя удар наполненным песком носком по затылку, выругался я. И, преодолевая брезгливость, пообещал себе. — «Надо будет потом обязательно руки вымыть. С мылом и, возможно, даже два раза».
А затем, быстро провёл двоечку, ломая второму челюсть и отправляя его в стопроцентный нокаут.
Надо отдать должное, в этой камере находились не утончённые рефлектирующие интеллигенты, а самые настоящие звери. Троица, сидевшая за столом и с приготовившаяся с интересом лицезреть спектакль, под названием «укрощение очередного строптивого», среагировала почти мгновенно.
Один тут же метнул в меня, моментально очутившийся в его руке нож, а другой запустил табуретом.
От заточенного куска стали я успел увернуться. А под массивное столярное изделие, выкрашенное не одним слоем коричневой масляной краски, благополучно подставил голову, начавшего падать, словившего нокаут обладателя такого замечательного, наполненного тяжёлым песком, носка.
Не знаю уж, насколько сильно пострадали кости черепа, послужившего импровизированным щитом, зэка. Но вот кожа была рассечена сильно. Отчего началось обильное кровотечение и я, как в общем и целом и предполагал, был заляпан чужой кровью.
«Ай да Коля! Ай да молодец»! — Представив, как бы выглядел, идущий по улице, перемазанный с ног до головы красной сворачивающей жидкостью, похвалил себя я.
И, так как время не стояло на месте, одну за одной метнул все три иголки. Два снаряда попали в цель. А вот последний, из-за того, что лежащий на заплёванном полу избитый урка, схватил за грудки и приложил мордой о стол третьего, пролетел мимо.
«Что ж… В таком деле, любое подспорье в тему». — Подумал я.
И, быстро прыгнув вперёд, нанёс два сильных удара. Вырубая обоих, начавших «плыть» противников и одновременно переключая внимание на затеявших возню, пока ещё остававшихся в сознании, несостоявшихся сокамерников.
Понаблюдав за ходом борьбы пару секунд и, поняв, что мой помощник, избитый и, видимо потерявший много сил, вне всякого сомнения проигрывает, нанёс прицельный удар по затылку его противника. Стараясь при этот, как бы мне этого не хотелось, не довести дело до летального исхода.
Ведь, судя по всему, моя вин в смерти, не к ночи будь помянутого Альберта Трифоновича, пока ещё не доказана. Улики имеющиеся у КГБэшников, скорей всего незначительные и косвенные. Так что, брать на себя лишнюю мокруху, и становиться объектом преследования всей милицией и КГБ Советского Союза, нет никакой необходимости.
Попытавшихся прессануть меня урок я обезвредил. А плодить сверх меры сущности, вешая на себя лишние трупы, попросту глупо.
Люди, естественно, если вырубленных мной пятерых моральных уродов можно назвать людьми, делали свою работу. Да, мерзкую и грязную. И совсем не гуманными и никак не соотносящимися с библейскими заповедями и угодными Всевышнему а, скорее даже противными ему, методами.
Но, раз уж терпит Создатель таких вот «добровольных», трудящихся так сказать «на общественных началах, энтузиастов», значит это кому-нибудь нужно. И не мне, со своей колокольни и имеющимся двухнедельным опытом существования в социуме, их судить.
Глава 18
— Ф-фу-ух-х! — Закончив с последним несостоявшимся насильником, я шумно выдохнул и присел на одну из табуреток. И, кинув взгляд на, с кряхтеньем вылезающего из-под стола «союзника», без особого интереса полюбопытствовал. — Ты кто, болезный?
— Меня не ебали. — Вместо того, чтобы, как и положено у нормальных, свободных людей, представиться, поспешно сообщил тот.