«Потому что, не разучили пока»! — Догадался я.
И тут же озадачил себя вопросом, будет ли для этого, архиважного занятия выделено специальное время, или командование Советской Армии и Главные Идеологи, а так заместитель командира по политической работе собираются пустить это дело на самотёк?
Но вслух, как вы понимаете, благоразумно промолчал. Справедливо опасаясь получить по шапке да и вообще… Несмотря на мой скромный, менее месяца жизненный опыт, успел понять, что инициатива всегда ебёт инициатора. И тот мудак, что высунулся с предложением или с неосторожным вопросом, как правило назначается ответственным за исполнение.
Не то, чтобы было лениво выучить с товарищами несколько песен. Да и наличие голоса могло дать некоторые преференции. Так что, уже почти был готов высунуться с «рацпредложением». Но, к счастью, благоразумие взяло верх над детским желанием выпендриться. И ваш покорный слуга вовремя осадил себя. Мысленно настучав по собственному кумполу и напомнив, что находится в бегах.
А уж в части обретаюсь вообще, чёрт те знает (прости, Создатель, за упоминание имени врага Твоего) зачем и сколько времени осталось до моего полного и позорного разоблачения.
Короче, хватило мозгов промолчать в тряпочку. Да и пришли мы уже. Где были переданы в распоряжение толстенького и мордатого прапорщика, с лоснящимися пухлыми щёчками и хитрыми глазами потомственного хохла.
«Ну да, кого же ещё на такое хозяйство ставить, как не любителя сала»? — Про себя усмехнулся я.
И, с лёгкой завистью глядя на обоих, вольготно устроившихся на лавочке и доставших сигареты ефрейторов, принялся выслушивать вводную.
— Значит так, бойцы! Меня зовут Петро Михайлович Ничипорук. — Совсем не по военному, а очень даже по граждански, представился ответственный за содержание хрюшек. — И, с этой минуты и до самого ужина вы поступили в моё полное и безоговорочное подчинение! А потому, не стесняемся! Разбираем грабли, тачки, совковые лопаты и вилы — и вперёд! Родина ждёт стахановского труда, а я соблюдения порядка и отсутствия безобразий!
И мы, кто с равнодушным похуизмом, то есть, прошу прощения, с индифферентной покорностью судьбе, а кто-то и негромко ворча, вооружились шанцевым инструментом и принялись за выполнение пусть и не боевой но, всё-таки, чётко поставленной задачи.
А хуле? Мы ж теперь в армии!
Свинарник представлял собой агроменный ангар, разделённый на стойла и снабжённые поилками и кормушками. И вот эти вот самые закутки нам и предстояло чистить. Выгребая отходы поросячьей жизнедеятельности и выстилая приведённые в божеский вид «спальни» соломой. Которую тут же вызвались доставлять самый ушлые и нахальные из парней.
В их число я — кто бы сомневался! — не попал. Да и не лез особо, если честно. Так как работа не вызвала у меня абсолютно никакого отторжения. К отталкивающему запаху быстро привык. А уже чрез пять минут мозг вообще исключил его из списка неприятных и раздражающих факторов. Сапоги потом вычищу той же соломой. Да и вообще, не руками же мы сгребали и грузили в тележки это вот самое…
А вполне себе добротным и качественным инвентарём, позволявшим свести контакт с навозом к минимуму.
Не в отделе сидеть, конечно. Читая выданные Викеньтьевичем дела. И на на сцене выкаблучиваться. Тренькая на гитаре и красуясь перед барышнями.
Но, так как жрать мы все очень любим так что, теперь знакомлюсь с изнанкой продуктового бизнеса. Или, вернее, «продовольственной программы», так как бизнес это «у них», на ни разу не виденном и, по слухам, упорно загнивающем Западе.
Пока подхватывал вилами перемешанное с соломой свиное дерьмо, в голове то и дело мелькали образы странных и явно не имеющихся в современной реальности механизмов. Каких-то футуристических поилок, автоматических кормушек, оснащённых компьютерными датчиками и, чёрт-те почему (прости, Создатель, за сквернословие) пришедших в голову, силовых полей.
Но, так как фантазии не мешали и, скорее даже помогали в работе, то просто делал дело и старался не забивать, и без того перегруженную голову, выяснением подробностей и происхождением этих футуристических знаний.
Подумал да и забыл. К тому же, навоз сам себя не уберёт. Да и, откуда ни возьмись, вдруг нарисовалась более насущная проблема.
В виде, как понимаю, «понявших службу» и считающих, что имеют какие-то особые «права» и «привилегии» старослужащих.
— Эй, салаги, дружно все за мной! — Громко и с нажимом скомандовал высокий и плечистый, но какой-то расхристанный парень. — И, дабы ну у кого не возникло сомнений в правомерности отданного распоряжения и, как понимаю, на корню пресекая всякие возражения, многозначительно постучал кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой. — Своё потом уберёте! А дедушкам помочь надо!