За счёт минимальной остаточной радиации на местах взрывов, лидировал СССР, но и у других стран имелись выгодные условия ка, например, у Пакистана, надолго пачкавшего землю радионуклидами, но берущего за бомбардировку совсем дёшево.
Ещё одной проблемой являлась неравномерность эфирных потоков на Земле, и соответственно абсолютное неравенство в появлении одарённых в разных частях света. В Африке всё выглядело относительно неплохо, тогда как в Азии — всё сложно. Да, гении эфиристики случались почаще чем в других местах, но вот серой рабочей массы явно не хватало, и многое из того, что делалось во всём мире с помощью эфира, они компенсировали технологиями.
В России, ситуация находилась примерно в средних показателях. Без особых всплесков и падений. Но в последние несколько лет. наметилась стойкая тенденция к росту силы и количеству одарённых что всеми поборниками демократии отмечалось, как тревожный и волнующий фактор. Особенно учитывая, существование Кирилла Смирнова, выносившего в одну каску выдающихся магов и тварей высшего уровня.
Последнее не нравилось буквально всем. И врагам, и союзникам, но сделать ничего уже нельзя, потому как СССР явственно обозначит что произойдёт с теми, кто станет вредить его «золотому мальчику». Вонь от запачканных штанов стояла в Европе до сих пор, а мир счастливо выдохнул, когда ракетные шахты стали закрываться, а войска возвращаться по казармам и ангарам.
Мгновенная и предельно жёсткая реакция русских кого-то испугала, но абсолютно всех заставила задуматься, и совершенно точно охладила многих «дерзких и резких». А кое кто, например, заместитель директора Объединённой Разведки, ратовавший за атомную войну, своими же сотрудниками был охлаждён до комнатной температуры во избежание осложнений, и распространения инфекции.
Ситуацию в мире резко осложняло открытие прямой зависимости между некрозонами и потоками эфира. Есть порывы — есть эфир. Нет, ну нет так нет. А эфир — это всё. На потоках строили высокотехнологичные предприятия, например, очистные сооружения, металлургические заводы и многое другое. На месте, где Кирилл нашёл потерявшуюся травницу и уничтожил парочку умертвий, уже поставили оранжерею, где выращивали редкие и особо редкие растения, а вокруг не торопясь добывали изменённую древесину, уходившую по цене чуть ниже серебра, а на месте уничтоженной орды нежити, строили серьёзный перерабатывающий цех, по новейшим технологиям, работая исключительно на эфиро-электрической тяге. И так по всем местам, где геройствовал Кирилл и его команда, за исключением дворца в Италии.
С добычей разбирались в лабораториях членов группы, как будто специально созданных для этой цели и их научный вес сразу пошёл вверх, потому что никто не мог, например, написать: «В работах итальянских мастеров эфиротехников, явственно прослеживается Византийское наследие, и влияние Северо-Африканской традиции.» Ну не имелось ни у кого в достаточной степени изделий вышеозначенных территорий, а никто из владевших такими предметами, не спешил делиться.
Реакцию учёных — эфиристов можно было описать единственным словом «истерика». Рядом, вот буквально в двух шагах, лежали кучи артефактов, эфиро-техничеких изделий и амулетов, собранных за тысячелетия по всем континентам мира, и никто не желает делиться.
Сначала, как водится, учёные мужи, разговаривая через губу, соизволили предложить отдать им всё добытое, обещая поделиться результатами исследований. Может быть. Возможно. Когда-то в будущем. Но Елена, с которой их соединили, провела молодость в таких кварталах, где за словом в карман не лезут, и академики, участвовавшие в разговоре, узнали много нового, о том, как они были зачаты, с чьей помощью появились на свет и какие сексуальные перверсии характеризуют академическое сообщество в целом. Так же она предложила несколько затейливых экскурсионных маршрутов и мест где академики смогу поселиться.
Следом началась волна писем «уважаемых людей» в различные инстанции, и откровенных кляуз, лучшие места из которых, Кириллу присылали из МГБ, конечно без указания авторства.
Новостью для профессоров и академиков стало списание баллов социальной значимости за анонимки и распространение клеветы, но разум возмущённый продолжал кипеть и Кирилл, искренне потешаясь над потугами академиков, как-то организовал «Выставку артефактов и эфиротехнического антиквариата» под эгидой Комиссии по культурному досугу Верховного Совета.
Тысячи граждан страны ходили по коридорам «Культурно-исторического центра имени Шаляпина» разглядывая диковинные изделия мастеров всех времён и всех континентов, удивляясь мастерству и выдумке людей, а академики и профессура, пускала слюни, злобно глядя сквозь зачарованное бронестекло, на так и не состоявшиеся монографии, дома у моря, новые фонды, оклады и государственные премии. Всё это буквально валялось перед глазами, но никто не хотел переезжать из уютной квартиры с прислугой и благами, предоставляемыми столицей, в стылый, мрачный барак, со злыми и агрессивными зэками незнакомыми с уравнением Стокса — Гаврилова для параллельных эфирных потоков.