Поэтому пытливый ум учёных изобретал всякие способы изъятия собрания артефактов в свою пользу, но всё выглядело не только глупо, но и опасно для самих инициаторов. А они не желали подвергать себя опасности. И тогда какому-то супермозгу пришла в голову гениальная идея принять Смирнова в академическое сообщество путём присвоения ему звания профессора, а после вызвать на дуэль, согласно старинному, но не отменённому закону, разрешавшему дуэли учёным мужам наравне с офицерами. Для офицерского состава дуэли запретили, а для учёных забыли.
Ничего не зная о подстроенной ловушке, Кирилл получил письмо, отпечатанное на толстой бумаге, с золотыми вензелями и прочими виньетками с приглашением на вручение профессорского звания в МГУ, и лишь улыбнувшись закинул его в ведро, связался с секретариатом и в простых выражениях отказался от высокой чести, сославшись на то, что явно не чувствует в себе нужной учёности, усидчивости и желания ковыряться в помоях.
Офицеры МГБ, знавшие подноготную всей истории, даже попытались организовать некий спор, но против Смирнова никто не поставил и символической суммы, потому как эфирно-академическому свинарнику никто не доверял.
Но отказ Кирилла не остудил высокомудрых голов и наконец идейный предводитель сообщества, директор Института Эфиродинамики Академии Наук СССР и глава Эфирной Комиссии при Российском Круге, академик Булкин, придумал как ему показалось гениальный план, и в авторитетных информационных источниках массово грянули стати учёных и бескорыстно продажных журналистов о национальном наследии, которое прячет Смирнов от учёных собираясь неумелыми манипуляциями уничтожить ценнейшие находки.
Старенький профессор Игнатьев, преподававший Римское право, давно уже не занимался юридической практикой, но Елена с Кириллом, выставив зелье омоложения купленное за неприличные деньги у клана Жизневских, убедительно доказали, что пора дать «мастер-класс». И в публичном суде, резко помолодевший профессор и пять его учеников, давно трудившихся партнёрами крупных юридических компаний, не только разметали в брызги все претензии к Смирнову, но и подали встречные иски о защите чести и достоинства к десяткам людей начавших эту травлю.
Подали и выиграли.
А в Союзе Социалистических Стран России это серьёзная статья, и всем тем, кому не хватило баллов социальной значимости для перевода уголовной статьи в административную, пришлось менять климат и социальное окружение, переехав в места где встают, завтракают и работают по сигналу.
В этой относительно нервной обстановке вызов в маленький таёжный посёлок Еджыдъяг, выглядел простой формальностью. Добраться, посмотреть и доложить. Но Кирилл, на личном опыте зная, что не бывает простых заданий, а только недооценённые, собрал группу, и почти на повышенных оборотах, заставив всех экипироваться, поднял Гром в воздух.
Летели в молчании. Девчонки дулись на Кирилла, Елена насупилась на то. что её оторвали от изучения старинного изделия античных мастеров — эфиротехников, а Дмитрий, увлечённо читал какую-то книгу по комбинированным поражениям.
Но когда машина села на указанную в задании точку, все словно опомнились. Вместо поляны в лесу, армия расчистила небольшой аэродром куда на их глазах сели пара сверхтяжёлых вертолётов с десантниками и техникой, рядом торчали антенны мощного узла связи, а вокруг, куда ни глянь, суетились армейцы причём в полной боевой выкладке и экзоскелетах.
— Товарищи. — Генерал-майор в полевой форме с голубым беретом. Коротко козырнул и пригласил всех жестом пройти в штаб. — Первый сигнал мы получили от пилотов почтового аэролёта. Они заметили странное поведение жителей, и сразу доложили в МЧС, а те, действуя по инструкции сформировали разведгруппу из спасателей, эпидемиологов и эфиристов, — они вошли в один из контейнеров, превращённый в полевое сооружение, и завели в комнату без окон, разделённую бронестеклом, за которым безостановочно двигался мужчина в старых вытертых штанах, сапогах и грязном свитере на голове тело.