Две нанятых команды магов не смогли выкинуть подселенцев, и Ковалевский обратился к Кириллу.
Внезапно, у поворота к новому ходу, Кирилл увидел стоявших словно в ожидании парочку графитово-серых жуков, с мощными передними жвалами, и почти полностью прикрытых толстой бронёй, на коротких ножках. Но жуки не атаковали, а только шевелили усами, и блестели крошечными глазами.
Кирилл просчитывал ситуацию недолго.
— Лена, Галя, стоите здесь, никуда не ходите. Если задержусь дольше десяти минут, можете жахнуть в глубину со все дури.
— Ты хочешь туда пойти один? — Елена недоверчиво посмотрела Кириллу в лицо.
— Не хочу, но надо. — Кирилл вздохнул. — Хрень какая-то твориться, а если не понимаешь, что происходит нужно понять, а не размахивать стволом.
Пройдя мимо жуков, Кирилл вошёл в штрек сразу поразившись тому. насколько гладкие стены у прохода, и насколько ровный пол, выглядевший, словно его залили серым пластиком.
Потолок неярко светился и этого света хватало чтобы увидеть дополнительные ходы, уходившие в стороны и жуков, возившихся в них. А в самом конце, где по идее должен находится проходческий комбайн, стояли красивые двери высотой в пару метров, и снова два жука, словно часовые.
Кирилл потянул за ручку, дверь тихо открылась, и он попал в помещение скорее похожее на пентхауз богача, чем на подземелье. Огромная прихожая, переходящая в заглублённую гостиную, и ещё несколько комнат просматриваемых через полуоткрытые двери, и везде мебель вполне привычного вида.
— Проходите, садитесь. — В зал быстрым шагом вошёл серокожий, высокий гуманоид с огромными глазами и узким тонкогубым ртом, одетый в длинный светло-серый плащ — накидку до пола. Двигался гуманоид быстро, но плавно и очень грациозно. — Признаться я совсем не ожидал увидеть здесь владыку камня и воды, и без пяти минут Повелителя Стихий.
По-русски он говорил вполне бегло и без акцента, что видимо стало заслугой радиоприёмника, притулившегося в углу, и что-то негромко вещавшего про посевы и надои.
— Добрый день. — Кирилл поклонился. — Я, воин особого подразделения нашей страны, занимающегося, как правило, уничтожением всяких некросущностей.
— Ну, а я, та самая некросущность. — Гуманоид заухал словно филин, как видно так звучал его смех. — Но если серьёзно, то конечно нет. Мембрана — то что вы называете «изнанкой» лишь прослойка между мирами, но наши миры, как-то очень тесно сошлись между собой. Да, я представляю отчасти враждебную вам силу — хаотический эфир, но друг без друга мы существовать не можем. И поверьте, прорывы в наш мир изменённых зверей Земли, тоже нас не радуют. Но кто-то у нас решил, что лучше сразу сожрать источник и искать новый, чем спокойно питаться, тем, что просачивается через мембрану. От этого у нас внутри начались всякие дрязги, междоусобные войны и… вот я здесь. Очистил себе пещерку, думал поживу немного, но как оказалось на неё уже есть виды у коренных жителей.
— А вам обязательно жить именно в пещере? — Кирилл внутренне готовый к самой жёсткой драке, постепенно «остывал» но всё также цепко продолжал контролировать ситуацию.
— Хм. Ну с одной стороны нет. — гуманоид медленно закрыл и открыл глаза. — На поверхности как-то веселее. Но тут, внизу, пробой в наш мир и оттуда ко мне поступает так нужная мне энергия.
— Так. Я не до конца уверен, что смогу продавить это решение, но вот на первый случай, такое предложение. Первое. Вы остаётесь здесь жить, и весь подземный комплекс передаётся вам. Права владения, я думаю, мы оформим вам как беженцу. Второе. Вы выбираете всю руду в которой содержатся зелёные камни и металл бериллий, и переправляете на поверхность. Образцы я предоставлю. Далее вы расскажете нашим учёным что такое ваш мир и что ему от нас собственно говоря нужно. Ну и последнее, сделаете так, что отсюда уже ничего враждебного нам не полезет.
Разумеется, от нас поставки вам всего потребного, включая материалы и реактивы. А так, сможете поставить наверху дом, и лифт вниз, чтобы не бегать по железкам.
Гуманоид задумался.
— Это решает почти все проблемы.
— А что не решает?
— Одиночества.
— Захотите, и вокруг будут бегать десятки учёных так, что в глазах будет рябить. Но конечно мы очень негативно отнесёмся к тому, что кто-то из наших людей станет болеть или вообще превратится в нежить.