Каждое применение боеприпасов, каждое отклонение от расчётов тут же, практически в реальном времени, разбиралось военными инженерами и оперативным штабом, планировавшим всю операцию. Центральный купол, где располагался штаб, сам напоминал разворошённый муравейник: коридоры забиты людьми, бегущими с планшетами и папками, мониторы пестрят схемами, отчётами, графиками. Несмотря на мгновенную связь между всеми уровнями управления, казалось, будто кто–то только что отключил привычный мир и включил новый — слишком уж непривычной была ситуация, когда некому перехватывать и глушить эфир, когда любые вражеские попытки радиотехнической активности тут же фиксируются и по ним немедленно прилетает точечный удар.
Люди просто не успели ещё психологически привыкнуть к тому, что эфир чист, как в лаборатории, и что теперь по ту сторону нет никого, кто будет слушать, врать, подменять и глушить.
Кирилл во всём этом организационном хаосе участия, по сути, не принимал, несмотря на генеральские звёзды, наглухо врезанные прямо в броню его боевого скафандра. Он присутствовал тут скорее как страховка, как последний аргумент на случай, если всё пойдёт «не так», как на штабных схемах и красивых презентациях. Его задача начиналась там, где любые планы теряли смысл.
И, разумеется, этот момент наступил. Всё «по закону подлости» сломалось там, где рассчитывали на простой разгром: улей третьей категории категорически отказался сгорать сразу. После мощнейшего взрыва, который по расчётам должен был разнести его в пыль, конструкция не развалилась, а, напротив, словно раскрылась — как каменный бутон. Слои костяных и хитиновых пород разошлись лепестками, и из их центра в небо, клубясь и ломаясь в воздухе, рванулся наружу костяной дракон.
Массивное тело, собранное из сросшихся платин костей и тёмных пластин брони, выгнулось в небе. Размах крыльев перекрыл солнце, по склонам некрополя побежали тени. Существо ревело не звуком — вибрацией, от которой дрожал воздух и хрустело стекло в наблюдательных пунктах.
Штурмовики, как и было заранее оговорено на предполётных инструктажах, не стали играть в героев. Они сразу брызнули в разные стороны, уходя на форсаже и пороховых ускорителях вверх и вбок, разрывая боевой порядок, чтобы не попасть под контрудар. В это время по выделенному протоколу уже ушла команда, и в костяного монстра, только начавшего набирать высоту, почти сразу врезались две ракеты с атомными боеголовками. Вспышки были такими яркими, что техника на долю секунды задохнулась, а фильтры на визорах легли чёрной пеленой. Когда картинка вернулась, от дракона уже ничего цельного не осталось — только гигантское облако рвущихся в стороны осколков, ошмётков и сияющий в разрыве дымовых завес скелет, мгновенно осыпавшийся вниз костяным дождём.
В штабе, едва убедившись, что угроза действительно ликвидирована, немедленно внесли изменения в регламенты относительно процедуры уничтожения именно этого типа некрополей: поменяли порядок применения боеприпасов, добавили обязательный резерв ракет и акцент на превентивный ядерный удар по любым признакам формирования крупных био–конструкций. После чего, почти не делая паузы, вернулись к отработке следующей цели. Машине войны нельзя было останавливаться.
Параллельно с этим громыхающим, эффектным разгромом работали и менее заметные, но не менее важные изыскательские партии, шаг за шагом изучая новый мир. Бурились разведочные скважины, вгрызающиеся в породы, не знавшие людских инструментов. Через портал беспрерывно мелькали контейнеры с образцами почв, минералов, биоматериала — и солидные, немного уставшие мужчины в полевой форме, которая сидела на них как–то криво и чуждо, как карнавальный костюм на профессоре. На их плечах поблёскивали совсем не игровые, а самые настоящие, заслуженные звёзды и кубари.
Многим академикам и профессорам пришлось в срочном порядке вспомнить, что у каждого из них, помимо учёной степени, есть ещё и вполне действующее воинское звание, а у некоторых — даже табельное оружие, о котором они лет десять вспоминали разве что в анкетах. До оружия, конечно, дело не дошло: стрелять было не в кого, да и некому им доверять боевые задачи. Но форму надеть пришлось. Приказ есть приказ.
В форме ходили даже маги российского Круга, люди, которые десятилетиями держались чуть в стороне от армии, как от чего–то шумного, приземлённого и чересчур прямолинейного. Не имея действующих армейских званий, им полагался камуфляж без знаков различия — серо–зелёная безымянная масса. Чтобы не быть внезапно прихваченными каким–нибудь ретивым старлеем для переноса круглого и катания квадратного, они наперекор уставу вешали на шею свои собственные, полулегендарные знаки ранга.