Кирилл на этом фоне выглядел исключением — но не чудом. Да, он не поражал воображение дальностью, но мог ударить на те самые два километра и при этом сохранить почти всю первоначальную мощь конструкта. В условиях реального боя это давало серьёзное преимущество, но не снимало с повестки проблему ульев, разбросанных по всему миру, на глубине в сотни и тысячи километров от портала.
Эфирная бомба таких ограничений не имела. В её основе лежал огромный, искусственно выращенный кристалл кварца — без единого дефекта, без микротрещин, идеальный с точки зрения структуры. В него Кирилл закачивал энергию, по силе равную примерно пятидесяти мегатонн в тротиловом эквиваленте, и кристалл принимал её, переплетая стихийные потоки в плотный, устойчивый узор. В таком состоянии заряд мог храниться до полугода, и это подтвердили натурные эксперименты, с жёсткой фиксацией каждого параметра.
Да, каждый такой заряд требовал ручной работы. Да, Кирилл после цикла зарядки буквально валился с ног — энергетическая и волевая нагрузка была колоссальной, и даже при его возможностях это не проходило бесследно. Но дальше уже всё делала техника. Мощный аэробот спокойно подхватывал бомбу с места базирования, поднимал на нужную высоту и мог сбросить хоть в тысяче километров от места старта. Для него это была просто дальность маршрута, а не вопрос выживания носителя.
Обычного оружия хватало, чтобы закрыть все задачи по уничтожению ульев до третьего уровня включительно и части молодых ульев второго уровня. Те, что старше, крепче, глубже вросли в землю и пространство, как раз требовали эфирных боеприпасов. И всё равно туда приходилось тащить машины, строить линии снабжения, поднимать авиацию, тянуть магов, а потом, после удара, методично добивать вылезавшую из-под завалов тварь, рискуя солдатами и офицерами.
Но даже то, что уже сделано, Кириллом и Дмитрием, меняло правила игры. Там, где раньше штабисты рисовали схемы осады и постепенного приближения к зачищаемому улью, теперь на карте ставился один-единственный знак с координатами. И к этому значку летел тяжёлый беспилотник с кристаллом, внутри которого медленно вращался вихрь стихийной энергии.
Приказы исполнялись, но буферный мир от этого менее опасным не становился. Кириллу всё равно приходилось постоянно бывать там — проверять, контролировать, иногда лично доводить до конца работу, которую не могли завершить ни бомбы, ни штурмовые группы. Он всё чаще возвращался оттуда с тяжёлой, въевшейся в кости усталостью, но пока альтернативы не просматривалось.
К счастью, армия сработала быстро и жёстко. Сразу же после принятия эфирных боеприпасов бомбовыми ударами вычищены все гнёзда до второго уровня включительно, что сильно ослабило общую массу нежити — её стало меньше, она потеряла координацию, на периферии ульев начались провалы в управлении. Затем войска перешли к плановому выжиганию некрополисов второго и первого уровня, методично, сектор за сектором очищая буферный мир от самых опасных очагов.
И почти в самом центре этой бесконечной, белёсой полупустыни, где горизонты терялись в сером мареве и пространство казалось нарочно искривлённым, стоял он — некрополис нулевой категории. Чужеродный, неправильный конус высотой метров в двести, с основанием диаметром в полкилометра. Его твёрдое, тёмно-серое тело пронизывали бесчисленные тоннели и каверны в которых гнездилась, и плодилась такая нежить, что любой биолог, увидев полный каталог видов, имел все шансы схватить инфаркт или уйти в глухой запой.
В центре этого безобразия, где-то на глубине метров в пятьдесят от условной поверхности, жил лич высшего уровня. Тот, кого аналитики, с плохо скрываемой тревогой, уже официально обозначили в документах как бого-лича. Не просто управляющий узел улья, а сущность, способная искажать эфирные потоки вокруг себя на такие расстояния, что обычные модели просто переставали работать.
Военные, глядя на сводки, карту и расчёты, всё больше склонялись к использованию боеголовки стомегатонного класса. По их логике, это простой и понятный ответ: чем страшнее цель, тем мощнее удар. Один заряд и проблема, по крайней мере в пределах одного некрополиса, решена.
Но учёные и энергетики возражали — спокойно и очень жёстко. Они указывали на то, что природные условия в буферном мире изначально нестабильны, а его структура до конца не изучена. Слишком много аномалий, слишком много странных сбоев в физических константах, слишком многое держится буквально на взаимном балансе сил, который никто ещё толком не описал. Стомегатонный взрыв в таком месте, с выплеском гамма радиации и поднятием огромной массы грунта в воздух, мог не просто разрушить некрополис — он теоретически мог повредить саму ткань этого мира, а там уже начиналось поле догадок с совершенно непредсказуемыми последствиями. От локальных разрывов до полномасштабного обрушения всего буфера.