— Да можно сказать, что добрый… — он нажал несколько кнопок, и аппарат, чихнув паром, загудел, принимаясь варить новую порцию. — Если только ваша штуковина не подведёт.
— Сделал всё, что мог, — Кирилл пожал плечами и сделал большой, обжигающий глоток. — Средний калибр вроде работал неплохо.
— Да какое там «неплохо», — Трубников фыркнул и, подхватив свою чашку, кивком показал на свободный столик в уголке, оформленном под импровизированное кафе: пара столов, несколько стульев, термосы с чаем, миска с печеньем. — Отлично показали. Чисто, экологично, модно, молодёжно.
Он усмехнулся уже открыто.
— Я бы сказал — исключительное качество, — генерал опустился на стул, поставил чашку и, чуть помедлив, добавил: — Особенно последняя серия «Дэ».
Он на секунду задумался, глядя на Кирилла поверх края чашки.
— Да, тут смежники из четвёртого управления интересовались, — как бы между прочим заметил он. — Не могли бы вы сделать им десяток таких вот штук, но сильно меньшего размера и небольшой мощности? Скажем… на пару килограммов тротила в эквиваленте?
Кирилл чуть поморщился, прикидывая в уме.
— Надо подумать, — он медленно кивнул. — Там от размеров очень много зависит. Чем размер больше, тем узор менее свёрнут, а значит — более надёжен и стабилен. В большом объёме есть где разложить нагрузку. А вот маленький заряд, боюсь, придётся сворачивать как рулет. И как оно себя поведёт в таком виде… пока никто не знает.
Трубников хмыкнул, принимая ответ.
— Техника на позициях. — сообщил он после короткой паузы, глядя куда-то сквозь стенку шатра, словно видел сейчас не тканевые пологи, а карту местности. — Артиллерия и тактические комплексы поражения в боевом режиме. Есть обратный отсчёт.
Он поднялся, допив кофе почти залпом, и поставил пустую чашку на стол.
— Ну что, Кирилл Петрович, — в голосе его не было ни бравады, ни лишнего пафоса, только твёрдое, спокойное принятие. — Пойдём посмотрим, как оно там будет живьём.
Первыми по Улью отработали ракетчики. Над некрополисом вспыхнули отметки, и два десятка мощных противобункерных ракет одна за другой нырнули в центральный ствол. Они уходили вниз, последовательно пробивая перекрытия и полости, и с каждым взрывом из жерла выплёскивались вверх фонтаны камня, пыли и некротической плоти. Центральный шахтный ход рвался, вспучивался, крошился, и каждая следующая ракета уходила всё глубже, прогрызая дорогу туда, где, по расчётам, начиналась зона обитания лича.
Сброс бомбы, сделанной Кириллом, он даже толком не заметил. На общем экране всего на миг мелькнул грузовой аэробот, уменьшился до точки, что-то мелькнуло у самого основания конуса и… ничего. Ни вспышки, ни шара огня, ни гриба, ни ударной волны, от которой обычно вздрагивали даже хорошо заглушённые камеры.
Трубников, напряжённо всматривавшийся в экран, уже набрал в лёгкие воздух, собираясь выразиться предельно ясно, когда некрополис вдруг начал… проваливаться сам в себя. Не рушиться взрывом, не осыпаться, а именно оседать, словно кто-то снизу выдёргивал у него фундамент. Огромный конус медленно, но неумолимо крошился внутрь, брызгая во все стороны потоками мелкой, искрящейся пыли. Камень, некроплоть, хитин, металл — всё превращалось в одинаковую светящуюся взвесь разлетавшуюся пылевым облаком.
Линии, плоскости, рёбра исчезали, будто их никогда не существовало. Там, где секунду назад стояли стены, оставалось облако «песка», которое тут же просыпалось вниз. Даже камеры на аэроботах на секунду дали рябь — сенсоры не понимали, с чем имеют дело.
И вот уже от огромного некрополиса, высотой в двести метров и с основанием в полкилометра, остался лишь невысокий, помятый холмик, больше похожий на след гигантского кулака. И в этот момент земля содрогнулась, руины взорвались изнутри — и оттуда, разбрасывая во все стороны пыль, с рёвом вылетел наружу длинный, чудовищно толстый червь.
Тело толщиной в пару десятков метров и длиной примерно в полкилометра извивалось словно ввинчиваясь в воздух. Он вырвался в небо, словно чудовищный снаряд, полоснув по камерам тенью. Шкура червя выглядела так, словно над ним поработал кружок юных натуралистов с фантазией и беспощадной любовью к природе. По всей длине зияли чудовищные раны, куски тканей выдраны так, что виднелись слои внутренней структуры, а треть тела и вовсе осталась внизу, под рухнувшими остатками некрополиса.
Червь ещё летел и продолжал траекторию своего безумного, инерционного прыжка, когда в него одновременно ударили зенитные ракеты. Боевые машины ПВО, завязанные в единый контур с информационно-управляющей системой, открыли огонь автоматически, без команды — цель классифицирована как сверхопасная в момент выхода из грунта. Лишённое защитного поля, истончившегося после удара Кирилловой бомбы, тело бого-лича не выдержало. Несколько точных попаданий — и гигантского червя просто разорвало ещё в двух местах.