Таких бедолаг находили где угодно: посреди пустоши, на краю выбитого некрополя, у застывших «рек» из пепла, рядом с чёрными, как обугленный лёд, разломами. Кто-то уже почти сошёл с ума от страха и одиночества, кто-то ещё пытался держаться, не веря в происходящее до конца. Их подбирали патрули, доставляли в полевой лагерь, отогревали, поили горячим, давали нормальную еду. После краткой, но очень важной беседы с психологом — когда люди учились хоть как-то назвать то, через что только что прошли, — их отправляли обратно на Землю. Там уже подключалась Миграционная служба, врачи, соцработники, иногда — спецслужбы. Быт человеческого ада приходилось разгребать не меньше, чем некротические завалы.
Разумеется, информация о том, что Навь фактически контролируется русскими, долго тайной не оставалась. Порталы, даже если их стараются контролировать, — штука многослойная и упрямая. Очень скоро через них, как вода через плохо закупоренные трещины, начали просачиваться те, кто считал себя смелыми, хитрыми или просто неприкасаемыми.
Сначала пошли любопытные дурачки. Отбитые на всю голову адреналиновые туристы с камерами, блогеры в тактических жилетах и городские сумасшедшие, мечтающие «увидеть иной мир». Потом потянулись горе‑исследователи — люди с дипломами, но без инстинкта самосохранения, решившие, что пара теоретических изысканий по некромане сделает их героями и покорителями Нави. А следом, как водится, пошли уже вполне квалифицированные разведгруппы: тихие, подготовленные, хорошо экипированные люди, которым было совсем неинтересно ни любоваться пейзажами Нави, ни изучать некроструктуры. Их интересовал совершенно конкретный вопрос: что именно построили русские и как к этому можно подобраться.
Заканчивали они, впрочем, все одинаково.
Появлялись военнослужащие армии России — спокойно, без суеты, без крика. Им здесь всё принадлежало: небо, пыль под ногами, сама логика происходящего. И дальше у незваных гостей оставалось всего два варианта. Либо они сдавали оружие, проходили тщательный досмотр и под конвоем переправлялись к порталу, откуда их уже отправляли в посольство собственной страны. Либо… уничтожались на месте. Без показательных судов, трансляций и громких заявлений. Потому что всё пространство Нави официально объявлено частью СССР — со всеми вытекающими последствиями.
Последнее решение особенно сильно взбесило мировую общественность. Новости и аналитические программы захлестнули заголовки: «Русские захватили иной мир», «Присвоение Нави — вызов международному праву», «СССР расширяется за пределы планеты». В ООН снова собирались чрезвычайные заседания, юристы писали длинные заключения о «нелегитимности переноса суверенитета», политологи спорили до хрипоты.
Но совсем недавно уже случилась «маленькая позорная война» — та самая, в которой слишком многие потеряли лица, репутации и деньги, а кое-кто и реальные территории. И никто из крупных игроков не хотел повторять это ещё раз, да ещё и на куда более непредсказуемом поле, где противником могла стать не только армия, но и сама Навь.
В итоге всё бурлило на безопасном уровне. Дипломатические заявления, ноты протеста, жёсткие, но выверенные формулировки. Ритуальные телодвижения: созывы комиссий, громкие речи в парламентах, грозные посты в соцсетях. И политические «шаманы» всех мастей вовсю били в свои бубны, пытаясь вытанцевать хоть какую-то новую реальность, в которой Советский Союз не владеет целым миром по соседству.
Но от того, что военные барабаны грохотали громче, границы Нави ни на сантиметр не сдвинулись.
В указанное время Кирилл, вместе с Еленой, Дмитрием и его жёнами, пересёк порог Георгиевского зала. Толстые ковры скрадывали звук шагов, тяжёлые люстры сверкали над головами, а по стенам тянулись золотые нити орнамента и алый шёлк знамен. Здесь собирались те, ради кого сегодня включили все эти огни: учёные и изобретатели, работники агросектора, военные, инженеры, конструкторы — все те, кто своим трудом и службой, каждый по‑своему, создавал новое величие Русской Империи.
В зале стоял особый шум — не праздный, светский, а густой, насыщенный. Говорили вполголоса, переглядывались, кто‑то неловко мял в руках пригласительный буклет, кто‑то поправлял пиджак с только что приколотой планкой. Люди, привыкшие к лабораториям, цехам, полям, командным пунктам, не слишком уверенно чувствовали себя под сводами, где за долгие десятилетия награждали победителей, первопроходцев и строителей.