Когда прозвучали первые фанфары, и церемония началась, Кирилл поймал себя на том, что почти не слышит отдельных слов ведущего. Всё сливалось в единый поток: перечисления заслуг, имена, даты, названия фронтов и направлений работ. Но когда прозвучала его фамилия, звук вдруг стал слишком чётким, почти режущим.
Работу по созданию эфирных боеприпасов государство оценило максимально высоко. На бархатной подушечке, под лучами софитов, ему поднесли Золотой Щит — награду, которую до этого он видел лишь на стендах музеев и в биографиях людей, о которых обычно пишут в учебниках. Металл тяжело лёг на грудь, вытягивая ткань парадного мундира, и Кирилл вдруг остро почувствовал, сколько жизней, спасённых и отнятых, стоит за этим блеском.
Дмитрию, в институте которого выращивали те самые кристаллы для бомб, вручили Серебряный Щит — знак успехов в деле оборонной науки, производства и целительства. На миг Дмитрий выглядел почти растерянным — как будто кто-то внезапно вытащил наружу то, что он привык считать просто «работой». Но уже через секунду он снова был спокоен, лишь чуть крепче сжал в руках коробочку с наградой.
Девчонки и Елена, стоявшие рядом, тоже вышли вперёд. За участие в этом же деле — за расчёты, эксперименты, риск, бессонные ночи у аппаратуры и в полях — им вручили Бронзовые Щиты. Металл на их груди был другого цвета, но смысл от этого не становился меньше. Они стояли под сводами Георгиевского зала и, возможно, только сейчас до конца осознавали, насколько далеко их унесло от тихих лабораторий и привычной мирной жизни.
Но на этом дело не закончилось.
Когда объявили: «За уничтожение боголича…», зал на секунду замолчал чуть глубже обычного. Кириллу вручили орден Боевой Славы первой степени — тем самым сделав его полным кавалером этой награды. Цепочка ступеней замкнулась, и он вдруг ощутил странную тяжесть: как будто не орден лег на грудь, а память обо всех тех операциях, где эти ступени зарабатывались не словами и не отчётами, а кровью и запредельным риском.
Елену отметили отдельно. За какие‑то её разработки, проведённые почти в параллель с основной работой, ей вручили орден «Знаний» первой степени. Он был другим по виду и по смыслу — не боевым, а научным, «тихим». Но все, кто понимал, знали: без её теории, без её умения работать с эфиром, не было бы ни бомбы, ни зачистки Нави в том виде, в каком она состоялась.
А Дмитрию, помимо Щита, вручили ещё и редкий, очень ценимый в научно‑военных кругах орден «Звезда России». Эту награду не раздавали просто за усердие. Ею отмечали тех, кто менял правила игры — тихо, без парадов, но необратимо.
Официальная часть тянулась ещё какое‑то время: речи, рукопожатия, общее фото, несколько фраз для прессы. Потом начался банкет — со всеми положенными по протоколу тостами, подходами, попытками «подойти, познакомиться, обсудить совместные проекты». Столы ломились от закусок, официанты скользили между группами гостей, звенели бокалы.
Но для них, для тех, кто прошёл через Навь и стоял в нескольких шагах от бого‑лича, всё это казалось немного бумажным, картонным. Слишком много шума, слишком мало воздуха.
Они сбежали почти синхронно, с негромкими извинениями, без демонстративного жеста. Просто в какой‑то момент, когда очередной важный человек потянулся к ним с новой фразой о «значении их вклада», Кирилл поймал взгляд Елены, потом — Дмитрия. Все всё поняли без слов.
Через несколько минут, выйдя из здания, они уже стояли под открытым небом. Кремлёвские стены, башни, камень под ногами — всё это казалось одновременно реальным и чужим. Не задерживаясь, Кирилл открыл портал и прямо из Кремля шагнули в другой мир — в свой.
В Крыму их встретил тёплый воздух, запах моря и сад, залитый мягким вечерним светом. На дорожках уже суетились официанты из знакомого ресторана, накрывая праздничный стол прямо среди деревьев. Белые скатерти, стекло, серебро, тарелки с закусками, лёгкий смех ребят из обслуживающего персонала, ещё не до конца осознавших, кого им сегодня обслуживать.
Здесь не было фанфар, оркестра и телекамер. Не было протокола, строгих регламентов и заранее выверенных фраз. Здесь был сад, море за изгородью, небо над головой и несколько людей, которые по-настоящему понимали, что именно они сегодня сделали.
Глава 14
Варварское и ничем не спровоцированное уничтожение половины Европы, таким же варварским оружием как сама Россия, не подорвала дух Великой Империи живущей в Европейско — атлантическом Союзе.
Восстановление прибрежных городов, Антверпена, Роттердама, Кале, Лондона, Гавра и других, идёт полным ходом и строго по старым чертежам и сохранившимся образцам. Одновременно ревизуются все коммуникации и подземные сооружения. Мы сделаем наши города ещё лучше, а Россия так и будет пребывать во тьме своих развалин и дикости.