Таймс 25 февраля 2084 года.
Всё то время, пока русские методично чистили целый мир, превращая Навь из смертельной ловушки в контролируемое пространство, унгори, по другую сторону порталов, пытались отвоевать хотя бы кусок собственного. И кое‑в чём даже преуспели. Их война выглядела несколько беднее на ресурсы, но от этого не менее ожесточённой и яркой.
Удар, нанесённый маштари, вошёл в историю Унгори ещё до того, как отзвуки его стихли в горах. Два десятка магов ветра и воды — маштар, элита из элит, — собранные в одну ударную группу и возглавляемые самим адмаштар, обрушили на северный фас армии империи силу, к которой Тарвальская империя не была готова ни теоретически, ни практически. Один-единственный, но выверенный до мелочей удар смёл северный фас имперской армии начисто, уничтожив четвёртый и значительную часть пятого легиона.
Огромный циклонический вихрь, вызванный ими, родился далеко в океане. Воздух в его сердце остыл до минус шестидесяти, ветер срывал верхние слои воды, дробил их в ледяную крошку, летевшую вперёд, словно шрапнель. Этот вихрь шёл к побережью совсем недолго ведь его вели, направляли, подкармливали эфиром, держали на нужной траектории, чтобы не разрушить собственные берега и города. И когда он ворвался на побережье, нависая над укреплениями Тарвальской империи и прошёлся по её тылам и переднему краю, всё закончилось очень быстро.
Войска на северном фасе большей частью просто… выморозило. До звона. Открытые участки, передовые линии, склады, полевые штабы — всё оказалось в зоне, где воздух убивал быстрее меча. Люди, животные, техника, всё, что жило и двигалось, превратилось в хрупкие, звенящие при малейшем ударе фигуры. Передовой группе магоинженеров, шедшей следом, осталось только дойти до арки портала, уже наполовину засыпанной льдом и крошевом, заложить эфирные заряды в её ключевые узлы и разнести конструкцию в пыль. В прямом смысле — от некогда стратегического портала остался только обломанный камень и осколки металла.
Но любой такой удар имеет последствия — и расхлёбывать их пришлось обеим сторонам.
Маштари, вернувшись, спокойно и без лишнего пафоса объяснили Совету, что цена этого удара была огромной. Они потратили треть всех накопленных запасов энергии — не личной, а той, что хранилась в их хранилищах, камнях, контурах, алтарях. На ещё на один такой удар в полную силу их хватит. Один. Вторую треть резервов они оставляют под это. А оставшуюся треть придётся использовать на купирование неизбежных климатических изменений в горах: они объяснили, что подобное вмешательство в погоду не проходит бесследно. А от стабильности горного климата зависит жизнь примерно миллиона унгори — целые долины, реки, урожаи, города.
Совету, привыкшему в последние месяцы мыслить категориями «раздавить, добить, дожать», пришлось резко умерить свои аппетиты. Стратегии встречных ударов, наступлений вглубь территории империи и красивые стрелки на картах пришлось переписывать, считая уже не только боеприпасы и людей, но и каждый крупный эфирный манёвр. И следующий «чудо-удар» теперь измерялся не только километрами продвижения фронта, но и тем, сколько эрговатт будет на него потрачено.
Но для Тарвала последствия выглядели куда мрачнее.
Удар, уничтоживший полтора легиона, просто так в отчётах не спишешь. Это не локальная неудача и не тактическая ошибка командира — это стратегическая катастрофа. Аналитики империи лихорадочно просчитывали варианты противодействия просчитывая модели, поднимая архивы, изучая старые легенды о магических погодных войнах и в итоге смогли придумать очень немного.
В качестве ответа в штабах родились лишь три реальные меры: тепловые пушки из списанных реактивных двигателей, способных нагревать воздух и грунт вокруг позиций; термокостюмы для личного состава, чтобы хоть как-то защитить людей от резких провалов температуры; и передвижные утеплённые домики, куда солдаты могли бы спрятаться от потоков убийственного холода. Лучше, чем ничего, но это никак не отменяло простого факта: если по тебе снова ударят таким же циклонным кулаком, спасутся не все и не везде.
А главное — одновременное убытие на тот свет примерно трёхсот тысяч человек требовало не просто компенсирующих мер, а глобальной перестройки всей военной машины. Это значило, как минимум, немедленное падение Северного фасa обороны — там, где в спешке окапывались ошеломлённые и обескровленные остатки пятого легиона. И требовалось срочное усиление центрального узла фронта, где сейчас воевали первый, второй и третий легионы, понимая, что при следующем ударе к ним может просто некому прийти на помощь.