Вся группа эвакуации, связанная странными чёрными ремешками, валялась в беспорядочной куче. Ремешки выглядели почти игрушечными, тонкими, матовыми, но стоило капралу напрячься, как в ответ ремень неприятно, почти обжигающе впивался в кожу, не давая и шанса на рывок. Пилот вертолёта, похоже, не сопротивлялся вовсе: он сидел в своём кресле, а руки лежали на органах управления. И только возле него — в кресле командира, один из тех, кто захватил группу. Незнакомец сидел боком так, чтобы хорошо видеть направление и контролировать пилота, а тот, судя по лёгким движениям пальцев на панели, тот беспрекословно вёл машину туда, куда ему указывали.
— Харни, ты будешь проклят, — процедил Кархан, решив, что молчать в такой момент — слабость. Голос звучал хрипло, но достаточно громко, чтобы перекрыть гул.
Пилот обернулся. На лице у него появилась кривая, злая ухмылка — не от страха, а от какого‑то глубоко спрятанного, застарелого удовольствия.
— Это для вас, высокородий и благородий, — проговорил он, и браслеты тут же послушно перевели каждое слово на русский, — проклятия, чёрные обелиски и прочая мутотень. А для нас, грязнокровок и чёрной кости, в самом лучшем случае, крематорий, машина по развеиванию праха и виртуальная могила на сайте Памяти. — Он чуть наклонился к приборной панели, корректируя режим двигателя, но продолжал говорить, не оборачиваясь.
— Я вообще должен был попасть на Арену мясом, — в голосе звучало не сожаление, а сухая констатация, — Но кто‑то решил, что в лётной школе я буду полезнее. И три года меня били, сажали в карцер за любую пылинку на форме, а благородий отпускали на балы и попойки. Так что иди нахер, хреноголовый сурлак, и не хрюпай по дороге. — Он хмыкнул, коротко, без радости. — И когда я буду корчиться на допросном стуле, — продолжил пилот почти спокойно, — самым лучшим обезболом для меня станет осознание, что ты точно так же, как и я, корчишься от боли. И я хоть на какое‑то время сравняюсь с тобой.
В кабине на секунду повисла тишина — только приборы тихо потрескивали, да где‑то в глубине фюзеляжа шумел воздух.
— Мы не пытаем пленных, — негромко, но чётко произнёс капитан Багров, стоявший чуть в стороне, так, чтобы видеть и кабину, и связанных. Голос прозвучал ровно, без попытки оправдаться или произвести впечатление. — Мозгокрут узнает всё без насилия и боли за пять минут.
Он на секунду задержал взгляд на пилоте вертолёта, как бы оценивая его реакцию, и добавил, уже чуть суше.
— А дальше будешь просто сидеть в бараке, смотреть бесконечное видовое кино про Россию и обжираться на медицински сбалансированных харчах пока война не закончится.
Глава 16
Поисково-геологические работы в северных секторах, показали высокое содержание в грунтах и породах трансуранидов и ряда сверхтяжёлых соединений. Процентное содержание делает добычу и выплавку металлов более выгодными чем на Земле, но требуют размещение в Нави полноценного энергетического кластера, логистических узлов и комплекса высокоскоростной связи.
Из докладной начальника комплексной экспедиции АН СССР члена АН, д. т. н Борисова В. К.
Империя воевала по стандартам, схожим с Землёй столетней давности, примерно семидесятых годов двадцатого века. В её уставы и наставления словно вписали дух старых учебников: крупные соединения, опорные пункты, ударные соединения, линейные фронты, артиллерийские позиции, стационарные склады. Маскировка, конечно, присутствовала — сетки, краска, макеты, подземные ниши, — но делалась она под наблюдателя того же уровня: пилота штурмовика, арткорректировщика с биноклем, наземного разведчика с оптикой.
Против аэроботов с многоспектральными камерами и машинным зрением всё это работало просто никак. Малые и средние аппараты висели на разных эшелонах и вели непрерывный обзор с разных углов. Оптика видимого диапазона, тепловизоры и ультрафиолетового диапазона, радиолокационные модули ультравысокой частоты, а иногда — магические датчики в паре с обычной электроникой. Любая крупная масса металла, живое тело, тепловое пятно, периодически поднимающийся дым или вспышки двигателей, торчащая из-под сетки часть механизма, выдавало себя почти сразу. Алгоритмы не уставали и не отвлекались: они сравнивали текущую картинку с эталонной, отметали случайные шумы, подхватывали устойчивые аномалии и в автоматическом режиме вскрывали координаты артиллерии, танковых парков, складов и штабов.