— А сейчас? — Бояринов не стал просить подробных формулировок.
— Бьётся с гадом, товарищ генерал, — не по уставу, но очень понятно ответил оператор. — Третий экран.
На третьем большом экране картинка дернулась и сфокусировалась. Сначала там было почти невозможно что-то разобрать: мелькание теней, вспышки, рваные смещения, как будто кто-то пытался снимать ураган с расстояния в пару метров. В редкие, короткие паузы, когда оба противника на долю секунды замирали в очередной точке, удавалось выхватить фрагменты: генерала Смирнова в типичной для него «боевой» стойке, с мерцающим мечом в руке, и его противника — серокожего мужчину демонической внешности. У того между ног свисал огромный, толстый член, болтавшийся при каждом манёвре, как отвратительный флюгер.
По залу прокатилась глухая, нервная волна шёпота — кто-то впервые видел подобное в прямой трансляции.
Ожесточённость боя нарастала. По данным с датчиков, уровни энергии в зоне схватки уходили в красную зону, а некротические выбросы фиксировались почти непрерывным потоком. Демон бил мощно и часто, стараясь прижать Кирилла к земле или, наоборот, пробить его защиты. Кирилл отвечал серией резких, точных атак, отбрасывая удары в сторону и не давая противнику захватить инициативу.
В какой-то момент некротварь резко рванулась вверх и тут же сложилась, уходя в пике, ныряя к земле. На экране её силуэт на миг превратился в идеально чёрную каплю, стремительно падающую вниз. Это был классический манёвр: уйти от навязчивого, слишком опасного противника в воздухе, и навязать бой на более выходных условиях — с использованием собственной массы и сверхскорости.
Кирилл понял этот манёвр практически в ту же секунду и на экране его отметка просто исчезла. Кокон сжался, и пропал словно испарился.
— Погиб? — выдохнул кто-то в зале.
Но уже в следующую секунду внизу, у самой земли, вспыхнул промельк портала. Кирилл не стал догонять демона по прямой — он ушёл в короткий пространственный скачок, перекидывая себя на поверхность, буквально на полшага впереди траектории падения противника.
Экран показал, как городская улица, ещё секунду назад просто картинка с домами и машинами, вдруг вздыбилась, сокрушая асфальт и разрывая трубы водоснабжения и электрические кабели. Из-под асфальта, из глубины земли, будто каменный клинок, вылез гранёный пик, созданный Кириллом в долю мгновения, и встретил демона, летевшего вниз. Тёмное тело врезалось в каменный штык с глухим, почти физически ощутимым ударом, брызгая чёрной кровью и некротическими лохмотьями словно шрапнелью.
Убить не убил — демон оказался живуч, кости крепки, а шкура толста. Но в голове у Га Тоно внезапно щёлкнула мысль, которой там прежде не было: что‑то пошло не так.
Всё, что ему рисовалось как лёгкая прогулка — быстрый прорыв в плотный, вкусный мир, охота за сильнейшим воином, премия, кровь, почёт — внезапно стало очень неприятным и опасным. Ранения, потеря высоты, неудавшийся прорыв через ПВО, соперник, который не только выдерживает удары, но и режет в ответ. Это значило, что нужно включать план «Б» и валить отсюда, сохранив шкуру, силы и репутацию.
Но, с другой стороны… За убитого стихийника полагалась такая премия, что в глазах темнело от золотой пыли. В прямом и переносном смысле. Ведомственные иерархии Тьмы не прощали трусости, но щедро награждали результат.
На экране демон крутанулся, уходя от ложного замаха. Камеры зафиксировали быстрый, красивый уход корпуса и трезубец ушёл в сторону, открывая на долю секунды нижнюю часть тела. Кирилл, словно ждал именно этого, крутанул клинок, обрушивая его вниз. Меч стихий вспыхнул особенно ярко, полыхая переливами света — как если бы разом включили все спектры радуги.
Удар пришёлся по самому уязвимому месту. Клинок упал нисходящей дугой, отсекая столь важный и ценный орган демона чистым, выверенным движением.
На мгновение всё словно остановилось. Потом…
Рёв некротвари услышали все жители миллионного Царицына. Это был не просто крик боли — это был оглушительный, рвущий пространство вой существа, в котором переплелись ярость, унижение, уничтоженная гордыня и животный ужас. Звук прокатился над городом, отражаясь от домов, заходя в окна, пробирая до костей.
В лесах вокруг города, волки, услышав этот вой, испуганно ложились к земле, прижимая уши и поджимая хвосты. Их древний инстинкт подсказывал: орёт здесь не зверь. Здесь орёт что‑то, чему в нормальном мире не место. Но куда больше их пугало то, что заставило такую тварь выть от боли.